Я усмехнулся. Этот малолетний барыга мне определённо нравится. Хватка железная. Никакой благотворительности, только чистый бизнес. Думаю, жизнь на улице научила его быть взрослым раньше, чем положено. Не известно, как давно Пашка прибился к мадам Розе и ее заведению.

Внезапно, на самом интересном месте, когда пацан приготовился рассказать нам что-то важное, дверь конторы с грохотом распахнулась. Створка с размаху ударилась о кирпичную стену так, что с крыши посыпался снег. На крыльцо вылетел Тимофей.

Выглядел казак весьма колоритно. Шинель сидит криво, потому как застегнута только на верхнюю пуговицу и то неправильно. Один сапог на ноге, второй — зажат в левой руке. Правая рука занята «Маузером». Волосы всколочены, глаза безумные, шарят по двору в поисках врага. Судя по физиономии, вахмистр только что проснулся.

Заметив всю нашу компанию, Тимофей сбежал по ступенькам, подскочил ближе.

— Павел Саныч! Ваше сиятельство! — гаркнул он охрипшим со сна голосом. — Где эти ироды⁈ Кого стрелять⁈

Я окинул вахмистра выразительным взглядом. Снизу вверх.

— Очень вовремя, Тимоха, — произнес с легкой иронией. — Просто образец скорости и ответственности. Враги уже успели бы выпить чаю, собрать наши пожитки и уехать на извозчике.

Казак смутился. Опустил «маузер». Щеки под густой бородой предательски пошли красными пятнами.

— Виноват, ваше сиятельство… — глухо пробормотал он, торопливо возвращая второй сапог на законное место. — Лег вздремнуть с устатку, и провалился. Ей-богу, как в яму рухнул. Впервые за всю жизнь так крепко уснул. Видать, сморило после вчерашнего. Спросонья не разобрал, что за шум во дворе. Услыхал крики, выстрел почудился… Кинулся на улицу в чем был. Думал, хунхузы пожаловали.

— Это Осеев стрелял. А криков нам вон, детишки обеспечили с избытком, — я кивнул на взъерошенных пацанов. — Ладно. Не кори себя. Организм не железный, отдых всем нужен. Раз уж проснулся, включайся в работу.

Я повернулся к Никите. Наследник Строгановых всё ещё прижимал к носу окровавленный платок, но смотрел уже спокойнее. Злость уступила место любопытству.

— Все, иди в барак. Умойся, приведи себя в порядок. Бабке Арине скажи, чтоб пальто зашила. И молодец. Хвалю.