Сопротивление нарастало. Это не имело отношения к физической усталости, мышцы в процессе не участвовали. Просто ментальное напряжение. Такое, какого я ещё никогда не испытывал. Удерживать два разных объекта в режиме движения одновременно — это как пытаться решать два сложных уравнения параллельно, не путая переменные. Поле требовало постоянной коррекции, постоянного внимания. Я ощущал себя так, как в детстве, когда учился удерживать равновесие на велосипеде. Чуть отвлёкся, и всё завалилось.

Со «Стрекозой» я больше связь не поддерживал. Выключил, чтобы не распылять внимание. Потому не знал, что сейчас происходит на холме. Слышал отдалённые крики, пробивающиеся сквозь вой Левиафана, но крики в основном принадлежали берсеркам.

Нужно больше маны… жалеть не будем.

Оба диска ускорились. Теперь они превратились в два вращающихся снаряда.

— Борис, — произнёс я спокойно, но динамики усилили мой голос. — Медведь. Уберите руки от крыльев.

Краткая пауза.

— Чего это вдруг? — отозвался Борис, он не видел моих фокусов.

— Потому что я сейчас запущу туда кое-что вращающееся, и не хочу потерять вас по глупости.

Медведь не стал спрашивать. Он просто разжал руки и мягко приземлился на землю, отшагнув на пару метров. Борис выругался, но тоже отпустил. Левиафан почувствовал, что хватка ослабла, и снова потянулся вверх. «Кровавые Путы» Рейн держали, но едва. Она уже не поддерживала их, они распадались на глазах. Секунды три, не больше.

Я прицелился.

Голова монстра. Широкая и плоская. Мозг где-то там внутри. Скаты — хрящевые рыбы, у них мозг маленький, расположенный между глаз, чуть выше ротовой полости. Но то у обычных скатов. А это мутант, у него может быть что угодно и где угодно, хоть извилины в заднице. Однако ничего лучше у меня нет, так что действуем.

Первый снаряд ушёл.

Магнитное поле выбросило его как из пращи. Стальной блин ударил в левую сторону черепа монстра. Туда, где, по моим расчётам, должен был находиться мозговой отдел. Зубчатая кромка вспорола шкуру, прошла сквозь мышцы и ударила в кость. Я ощутил этот удар, словно мои собственные пальцы наткнулись на твёрдую преграду.

Лезвие застряло.

Вторую циркулярку я направил чуть левее. Она вошла в голову под другим углом, прорезала ткани на одной долгой неприятной ноте и… вылетела с другой стороны! Окровавленная, уже теряя скорость, она пронзила череп насквозь и устремилась дальше, в воздух. Я перехватил её полем. Остановил. Развернул.

Левиафан взревел, но не упал.