Со злостью я стиснул пальцы на камне, пытаясь угадать, откуда же он прилетел. Но ругалось слишком много нулей, и угадать, какое нулячье говно позволило себе так оскорбить величайшего мастера Аластора, прецептора Престола Ордена, было невозможно…

Откинувшись на спину, я попытался успокоиться.

Марк, сейчас ты не прецептор… Марк? Да, я Марк. Как прецептора, меня звали Аластором, но до этого я носил много имён. Марк, Перит, Спика…

У меня было много мер, но вот уже несколько лет я властвовал над двенадцатью приоратами, как человек.

Марк, успокойся. Чем быстрее ты примешь новую реальность и начнёшь в ней разбираться, тем быстрее ты поквитаешься с врагами. Нет, не с этим рваньём, что здесь лежит…

Мои глаза расширились, когда начал подкатывать новый приступ кашля. Предельным усилием воли я остановил это, чувствуя, как внутри что-то лопается, и, ворочаясь, попытался найти позу, в которой лёгкие чувствовали себя хоть чуточку получше.

Меня всё ещё трясло от злости, но брошенный камень был лишь одной из причин. Потому что то, что меня окружало… Да именно с этим я и боролся! Чтобы беспомощные нули в Нулевом Мире значили чуть больше, чем безвольный раб, чья жизнь не стоит и ломаного поде́ника. Ошейник на мне, наверное, стоил дороже.

Каким же наивным я был, думая, что смогу изменить Инфериор. Что смогу остановить войны. Что Нулевой Мир проникнется христианскими понятиями морали и нравственности из моего прошлого мира… Ха!

Недостаточно было свергнуть Эзекаила — его ересь пережила свихнувшегося ангела, и культисты рьяно хранили веру в него, ожидая возвращения. Поэтому, когда до меня дошли слухи о Слове Эзекаила, хранящемся где-то на востоке, я сразу туда отправился.

И допустил ошибку… Серьёзную, грубую. Смертельную.

Почему я не разглядел, что даже те приораты, что оставались верны Каэлю, отвернулись от меня? Видимо, подумали, что изменчивый прецептор Аластор просто сошёл с ума… Мне ведь докладывали, что по приоратам давно ходят слухи о моём безумии.

Позавчера прецептор поддался ереси Бездны, говорили они. А вчера присягнул богу Эзекаилу, который ещё и простил его за прегрешения… Так потом он снова поклонился Каэлю, будто и не было у него помутнения до этого.

Но вера у прецептора была какая-то странная, говорили они. Не старый культ Каэля, а какой-то новый… Где он требовал просто невозможного!