Фасад здания КГБ на Лубянке к началу 1961 года представлял собой довольно странное зрелище. Левая его часть имела более современную архитектуру и возвышалась над правой допотопной частью почти на этаж. И могло показаться, что в кабинетах этого смешного дома работают исключительно весёлые люди. Однако каждый советский человек, который проходил мимо памятника Феликсу Дзержинскому, возвышающемуся на Лубянской площади, прекрасно знал, что с юмористами из КГБ лучше не шутить. Вопросы в этом заведении решались самые серьёзные.

Так в понедельник 30-го января в кабинет председателя КГБ СССР Александра Николаевича Шелепина вошёл один из его заместителей, 40-летний немного полноватый и крепко сбитый мужчина, Вадим Степанович Тикунов. Вадим Степанович вступил в эту должность в августе 1959 года и с присущим ему комсомольским рвением занялся созданием специальной группы по изучению опыта работы органов госбезопасности, которую более ёмко можно было бы обозвать аналитическим отделом. Его подопечные просматривали старые дела, отыскивали в них закономерности и систематизировали по разным направлениям. И вот спустя полгода аналитический отдел дал первые результаты.

— Что это ты мне такое, Вадик, притащил? — поморщился 42-летний Шелепин, разглядывая отчёт аналитической группы умными цепкими и вдумчивыми глазами.

Работа подопечных Тикунова занимала всего три светло-серых печатных листа. Но Вадим Степанович был просто уверен, что этот материал имеет важнейшее государственное значение.

— Есть подозрение на работу вражеских спецслужб, — коротко буркнул он.

— А факты имеют место быть? — разволновался Александр Шелепин, легонько хлопнув ладонью по столу. — Ты же знаешь, к чему готовится вся страна? — с жаром зашептал он. — Не сегодня так завтра наш советский человек первым в мире полетит в космос. И ты хочешь, чтобы я эти листочки отнёс Никите? Туда на самый верх доложил о работе вражеских спецслужб?

— Вы хоть вывод-то посмотрите, — обиделся Вадим Степанович.

Шелепин тяжело вздохнул, откинулся на спинку высокого кожаного кресла и, развернувшись к окну, из которого уже пробивалось зимнее январское солнце, уставился на два последних абзаца. А в них говорилось, что предположительной следующей целью секретного оружия может быть инженер-конструктор товарищ Сергей Павлович Королёв.