— Чего…? — на этих словах председатель КГБ чуть было не разразился самой отборной матерной бранью. — Кхе-кхе-кхе, — вместо этого он громко закашлялся. — Давай, рассказывай мне всё сам. Неспеша, обстоятельно и точно по пунктам.

— Есть по пунктам, — коротко кивнул Тикунов. — Сначала моих аналитиков заинтересовала внезапная смерть отца советской атомной бомбы, товарища Игоря Васильевича Курчатова, — сказал он, вытащив из кармана короткую шпаргалку. — 7 февраля 1960 года в санаторий «Барвиха» к Курчатову приехал академик Юлий Харитонов. Они погуляли по аллеям парка, затем присели на скамеечку. И вдруг во время разговора возникла небольшая пауза, а когда Харитонов посмотрел на своего коллегу, то тот уже был мёртв. На момент смерти Курчатову было всего 57 лет.

— Это всё я знаю и без тебя, — шикнул на своего подопечного Шелепин. — Там что-то с сердцем случилось. И ничего необычного в этой смерти нет. Курчатову давно говорили, чтоб он бросал курить и берёг нервную систему.

— Может быть и нет, но есть ещё одна бумага, — произнёс Тикунов и вытащил из-за пазухи сложенный вчетверо тетрадный листок. — Это показания академика Харитонова, которые не попали в дело. «Когда возникла пауза в нашей беседе, — пишет Харитонов. — Я в какой-то момент почувствовал леденящий холод. И хоть я был тепло одет, всё равно моментально продрог. Далее вокруг наступила могильная тишина, замолкли все посторонние звуки и даже птицы в отдалении от нашей скамейки перестали щебетать. А потом к академику Курчатову метнулась слабо различимая тень. И в следующую секунду Сергей Павлович умер».

— Мало ли что на нервной почве могло показаться академику Харитонову⁈ — вспылил председатель КГБ. — Ты мне факты давай. Факты!

— Будут и факты, — кивнул Вадим Тикунов. — 22 июля того же 1960 года умер один из создателей «Катюши» Иван Исидорович Гвай. На момент смерти ему было 54 года. Вошёл в рабочий кабинет, присел за письменный стол и больше не встал. Он работал над новейшей ракетной установкой.

— Ну и?