Подходил пятый час вечера. Лобня уже тонула в сумерках, и крытый рынок горел желтыми окнами, как единственный теплый остров в океане сумрака слабо освещенного подмосковного городка. Чуть левее входа, в ряби мигающей лампочкой, крутили наперстки парни — быстро, весело, с приговорками. Рядом дымил чаем кооперативный ларек, а «Союзпечать» уже задвигала штору.

Кивнув «верхнему», что внимательно следил за игрой, на рынок зашли двое: один в не по погоде легком пальто и без шапки, а второй в куртке и «петушке» с надписью «Спорт». Оба парня были одеты в спортивные костюмы, шли легкой разнузданной походкой и с превосходством смотрели на окружающий люд, который, завидев их, старался немедленно исчезнуть с дороги явно опасных элементов.

— Так и чо мы сюда приперлись, не пойму? — спросил один из парней, поправляя съезжающую на глаза шапку.

— Если бы не дрых всю дорогу, знал бы! Бабок надо у Арменчика забрать. Это тот носатый, что четыре мясные точки держит, — объяснил ему короткостриженый.

— Не вкурю чёт. Рынок же под Тяпой? Или в натуре ты не марасил, что Митяй вчера вечером на него наехал и рынок отжал?

— В натуре — кум в прокуратуре! — заржал короткостриженый. — Ну ты, Куча, даешь. Вчера опять массу топил? Сколько дрыхнуть можно? Мы с Митяем Москву под себя подгребем, а ты тут, у себя в хруще, все проспишь нахер.

— У меня осенью всегда так. В натуре рубит не по-детски, — шмыгнул носом парень в «петушке».

— Витаминов не хватает. Пивка бы дернул — и нормалек.

В нос ударил запах сырого мяса. Парни заприметили черноволосого кавказского вида торговца в вязаной шапочке за прилавком и двинули к нему.

— Нормально короче все. Утром Арменчика на пять штук нагрузили — ща заплатит. А потом и других острижем как овец, бля.

— А-а-а, Шурик… Очэнь рад вас видэть! — разулыбался подошедшим спортсменам субтильный армянин. Глаза его нервно задергались из стороны в сторону, впрочем, парни этого не замечали.

— Леша я! А кличут не Шуриком, а Шурой, — пояснил парень раздраженно, поморщившись. — Бабки приготовил?

— Да, канешна-канешна! — быстро закивал головой мужчина, нырнул под прилавок и достал замотанные в оберточную коричневую бумагу деньги. — Тут все. Как договаривалися.