— И мяса пару кило давай заверни. Пацанам пожрать. Только не кости одни! — распорядился Шура, засунув сверток с деньгами в карман пальто. Дождавшись, пока кавказец сбегает к богатырских размеров мяснику и выполнит их то ли просьбу, а скорее приказ, взял пакет со свертком мяса в руки и кивнул Куче: мол, идем за мной.

Стоило парням отвернуться от прилавка, Арменчик снял шапку, покосился куда-то вбок и осторожно помахал туда головным убором. От стены рынка отделилось две фигуры и пошли за спортсменами.

— Ну чо, видал? Мы теперь в натуре в порЯде. Скоро всю Лобню под себя нагнем! — поднял вверх пакет и помахал им перед лицом товарища Шура. Тот одобрительно хмыкнул, и молодые рэкетиры вышли из дверей рынка.

— Ну здравствуй, Леша Шурыгин! Допрыгался. Капитан Иволгин, узнал поди? — стоило парням оказаться на свежем воздухе, как они уперлись в тройку крепких мужчин. Один из них, мент из соседнего с Шурой дома, достал удостоверение и ткнул им в лицо Шурыгину. — А я ведь тебя предупреждал. Пройдемте?

— Куда? — ошарашенно посмотрел Куча на милиционеров. Пусть те были в штатском, но в подлинности удостоверения спортсмены не сомневались. Шура было обернулся и дернулся в сторону рынка, но оттуда вышло еще пара мужчин с хмурыми лицами, один из которых покачал головой и сказал:

— Не советую.

— Ну чо Куча? По ходу скоро ты нормально так отоспишься, — злобно сплюнул на землю Шура.

— Руки за спину заводим. И пошли, ребятки, к машине. Там уже понятые замерзли вас ждать. Будем осуществлять выемку денежных средств. — распорядился капитан, наручники защелкнулись на запястьях, и процессия двинулась к желто-синему РАФ-2203 с задернутыми шторками.

28 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Подшибякин Александр Александрович

Со двора дачи к серому ноябрьскому небу тянулся дымок, разнося по округе приятный запах жареного мяса. Хозяйство полковника Милютина было скромным, на сторонний взгляд — без особого шика: двухэтажный кирпичный дом, обшитый вагонкой, с резными наличниками и высокой шиферной крышей. Крыльцо покрашено свежей зелёной краской, но у нижней ступеньки она уже облупилась — наследие осенних дождей. За домом — небольшой ухоженный участок: несколько яблонь с голыми мокрыми ветками, кусты смородины, присыпанные первым рыхлым снегом, и крепкая баня из бруса, почерневшая от времени, но всё ещё надёжная.