— Опять какая-нибудь ерунда, — проворчал Грегор, хотя уже понимал: это не ерунда. Велин никогда не настаивал на срочных встречах. Договаривался всегда заблаговременно, в письменной форме, через официальные каналы. Настаивать — значит нарушать протокол, а нарушать протокол, Велин мог себе позволить лишь тогда, когда нечто более важное, чем протокол, не оставляло ему другого выбора.

— Боюсь, глава, не всё так просто, — произнёс Эссен, не поднимая взгляда.

— Почему ты так решил?

Второй секретарь чуть переступил с ноги на ногу — но Грегор за годы службы научился читать такие вещи. Эссен нервничал. Нервничал по-настоящему.

— Посол нервничает. Сильно. Мерит шагами приёмную, отказывается садиться, от напитков отказался. Мало того, притащил с собой свиту. Все пятеро — в официальных мундирах аварской дипломатической службы.

— Свита ни о чём не говорит. — Грегор чуть повёл рукой, отодвинув планшеты. — Велин вообще любит сопровождение.

— Я так и подумал поначалу, — согласился Эссен. — Но потом заметил у него в руках свиток.

Грегор замер.

— Свиток?

— Так точно. Не выпускает из рук. Как будто боится уронить. Или потерять. Как следует рассмотреть мне не удалось, но у меня сложилось впечатление, что он опломбирован.

— Какой печатью?

— Вот это как раз и не смог разглядеть точно. Но… — Эссен снова сделал паузу, и в этой паузе чувствовалось что-то похожее на нежелание произносить следующее слово вслух, — мне показалось — имперская.

Несколько секунд Грегор молчал.

Имперская печать Аварской империи. Значит, Велин пришёл не с очередным протокольным вопросом. Это явился гонец. Официальный. С посланием от самого Аварского императора. Лично. Минуя все стандартные дипломатические каналы.

Мысль промелькнула быстро, но за ней тянулся длинный хвост следствий. Они с Велином действительно обо всём договорились — буквально на прошлой неделе закрыли последние спорные пункты по компенсациям после нападения на тюрьму, устроенного главой контрразведки и его киборгами. Переговоры шли трудно, но шли. Всё согласовано, подписано, ратификация ожидалась в течение месяца. Обе стороны были заинтересованы в том, чтобы этот эпизод остался эпизодом, а не превратился в повод для чего-то большего. Что могло измениться за семь дней?

Глава поднялся из кресла и подошёл к центральной панели. Активировал трансляцию с камер второй приёмной.