— Родь, а Яковлев… Он по всем инстанциям пробежал, какие-то заграничные лекарства для вас выбил, которые у нас и днём с огнём не найти. И он тебе эту палату выбил — прямо царские хоромы!

Насчет «царских» я бы поспорил, но для этого времени палата на одного действительно роскошь.

— Спасибо ему… большое… — Я откинулся на подушку.

Силы быстро иссякали. Разговор с Ланой и Лёвой вымотал меня. А я еще оказывается никакой. Надо побыстрее восстанавливаться. Но одна вещь меня интересовала сейчас очень сильно, и я решил спросить об этом Дынникова.

— Лёв, а когда меня сбили… У меня в руках была магнитная лента… Еще нашли?

Лицо Лёвы стало непроницаемым. Он оглянулся на дверь, хотя она была закрыта, и наклонился ко мне.

— Я не знаю, Родь, — пожал плечами Лёва. — Там наши оперативники работали. Ими сам Яковлев лично руководил. А что там? Что-то серьёзное?

— Да так, ерунда… Ладно, я у него тогда сам спрошу, раз ты не в курсе.

Лёва кивнул и тут в дверь моей палаты постучали. Не громко, но уверенно. Три коротких удара, а затем дверь отворилась, и в палату вошел Эдуард Николаевич Яковлев. Мой непосредственный начальник в этом времени. Он выглядел уставшим, но глаза горели тем самым огнем, который я видел в будущем, когда он принимал решения, меняющие ход истории.

— Жив, курилка! — сказал он, не здороваясь. Генерал подошел к кровати, внимательно осмотрел меня, словно «на глазок» оценивая ущерб. — Врачи сказали, что ты на грани был. Чудо, что не в морге после всего этого оказался.

— Жив-здоров, лежу в больнице, — попытался я пошутить, но вышло слабо. — Здравия желаю, товарищ генерал-майор!

— Вижу, что лежишь. — Яковлев пододвинул стул к кровати и уселся рядом. — А мог бы с таким же успехом и в гробу лежать!

Не сказать, чтобы уж очень не угадал мой начальник. Я ведь в изменённом будущем и могилку мою… А точнее, Родиона Гордеева, уже видел.

— Родион, ты что, первый год замужем?

— В смысле, Эдуард Николаевич? — Я пока не понял, куда клонит генерал-майор.

— Есть подозрение, что всё произошедшее — не банальная случайность.

— Хотите сказать, кто-то не хочет, чтобы я жил? — Наконец-то начало доходить до меня. — Меня хотели убить?