— Возьмём, к примеру, препараты, призванные снять напряжение, улучшить сон или просто «успокоить нервы», — начал я, глядя прямо ему в глаза. — На короткой дистанции они действительно работают безотказно. Человек засыпает, уходит тревога, давление стабилизируется. Но если использовать их постоянно, организм приспосабливается — перестаёт самостоятельно вырабатывать необходимые вещества. Он попросту «разучивается» восстанавливаться самостоятельно, начинает полагаться на внешнюю, так скажем, поддержку. Мозг постепенно переходит в режим «энергосбережения». Рефлексы притупляются, реакция замедляется, а память ослабевает…

Леонид Ильич перестал улыбаться. Он медленно откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе. Его взгляд сфокусировался на мне с чрезмерной внимательностью.

— Ты хочешь сказать, — голос его стал тише, но твёрже, — что лекарства, которые я принимаю, мне лишь вредят?

Вот тут бы, по-хорошему, и раскрыть глаза Брежневу на действия некой медсестры, пичкающей его барбитуратами… Но меня терзали смутные сомнения, что Леонид Ильич адекватно воспримет мои нападки на весьма «близкого» ему человека от пока еще «непонятно кого».

«Правильное решение, Владимир! — одобрила мои действия Лана. — Согласно имеющимся сведениям, в частности, руководитель „Кремлёвки“ [1] — Чазов — неоднократно предупреждал Брежнева о пагубности влияния его „личной“ медсестры и вреде сильнодействующих средств. Чазов отмечал, что Брежнев перестал слушать рекомендации врачей и стал зависимым от таблеток, которые „Нина“ давала ему в обход официальных назначений. Если уж он не слушает своего лечащего врача с высокой научной степенью, вас он слушать точно не будет».

— Леонид Ильич, я не собираюсь обвинять ваших лечащих врачей, — быстро, но спокойно ответил я, определившись, как вести себя с Брежневым. — У врачей есть свой… «протокол». Вы же хотите побыстрее избавиться от негативных симптомов: бессонницы, головной боли, хронической усталости…

— Да, всё так… — Согласно качнул головой генсек.

— И они дают вам лекарство, которое должно их купировать. Но организм — не набор отдельных узлов. Это единая система, которую нужно рассматривать в комплексе. Может быть, при иных условиях: меньшей нагрузки, нервного напряжения, щадящего рабочего графика, возраста — перечислять можно долго и нудно, они бы прошли сами, но… — Я развёл руками. — Обстоятельства вынуждают вас оставаться на вашем ответственном посту. Поэтому мы имеем то, что имеем.

На этот раз Брежнев молчал долго, и я его не торопил. Пусть всё обдумает хорошенько.

— Хочешь сказать, я сам себя «загнал»? — спросил он наконец.