Щёлк. Щёлк. Щелчки чередовались с еле слышным хрустом от съедаемого мной попкорна. Щёлкали же зёрна кукурузы, после того как через них проходила мощная искра, которая их мгновенно нагревала и превращала уже в неплохой тренажёр для моей челюсти. Ну ещё сам способ хорошо убивал время, оставшееся от обеда.

Академия. Не было меня несколько месяцев, но всё было так, словно и не покидал эту богадельню. Золотые воротили рожи, мои однокурсники перед ними лебезили. Единственное, что изменилось, это реакция на меня. Хотя она была заметна в первую пару, ну, может, и потом чуть-чуть, а потом стало всё как всегда.

Настороженные взгляды изменились просто на косые, вот и вся разница. Из группы никто завязать разговор не пытался, самому мне тем более такое не нужно. Так прошло моих полдня до обеда, лекции, короткий заход в деканат оформить пару бумажек, а так как Аристарха Венедиктовича на месте не оказалось, то на бумажках моё посещение сей обители скорби завершилось.

Сейчас же, после сытного обеда, продолжаю сидеть за привычным столом, балуюсь молниями и пробегаю глазами страницы поистине монументальной книги, зацепил из библиотеки книжечку, которая по размеру и весу могла спокойно стать оружием дробящего типа. Веса в ней было солидно.

Резко скрипнул свободный стул за моим столом, а потом ещё один. Третий отодвинули аккуратно.

— Привет, бес, — раздался звонкий и ехидный голос Карины Воронцовой, дочки главы Контроля, сверха в ранге, мои подозрения, близкого к мастеру, ну и просто красивой девушки. — Где пропадал? Что видел? Во что вляпался?

Щёлк, и очередной попкорн отправился в рот.

— Могу также в тебя пульнуть. Надо? — закрыл на этих словах книгу.

— Папе пожалуюсь, а он твой начальник, — сразу же прилетел ответ.

— Банально.

— Зато действенно.

— Как твои дела, Алекс? — спросила Айка Кобаяси. Девушка из прошлой жизни, которая уже давно закончилась, но она с упрямством, которое достойно некоторого восхищения, продолжала цепляться за него.

Ещё одна девушка, что уселась за мой стол, Минэко Ватанабэ, демонстративно пялилась в телефон и делала вид, что пусть она и села, но всё происходящее совершенно ей неинтересно. Она просто за компанию.

— Всё хорошо, — ответил Айке. — Жив, здоров, румян. Улыбка до ушей, — оскалился на все тридцать два зуба.

— У тебя кусочки кукурузы на зубах, — тут же вставила Кира.

Пришлось перестать показывать отсутствие кариеса.