— Хвостик? — удивилась Гуля. — Какой хвостик? Зачем он?

Лешка тоже удивился, о хвостике он даже не подозревал. А ушки… Ну было, дурачились. Пару раз. Или пять. И почему сразу «свирепо трахает»? Невинно все было. Почти…

— Да, хвостик. Пушистый такой, длинный, тоже будет черный! — радостно сообщила Боня.

— И куда он крепится? — озадачилась Гульнара. — К поясу?

— Нет, госпожа, там на кончике такая штука…

— Штука? Неужели туда…

— Ага, туда где выход, а не вход…

— Туда? Господи…

— Да, госпожа старшая жена…

— Какой кошмар! Извращенцы!.. — Гуля помедлила и решительно заявила. ­– И хвостик купи. Но хватит болтать, он скоро очнется! Идем, сделай мне чай! И сладкого принеси! Это будет твоей почетной обязанностью. Пошли, я тебе расскажу, как дальше будет…

Послышался удаляющийся звук шагов.

Алешка еще немного подождал, отрыл глаза и обнаружил, что его так и бросили на кушетке полностью раздетым. Гули и Бони уже вовсе не наблюдалось. С ним осталась только собачка Боньки по кличке Банда, что означало «сильная или свирепая» на китайском языке. Абсолютно безобидное существо, умещающееся в две ладони, при этом смахивающая на попугая с хронической аллопецией.

Алешка покрутил головой, в голос помянул кобылу, горько вздохнул, собрал вещи, чмокнул в нос Банду и потопал к себе. После чего вымылся, обработал раны и завалился спать на диване в кабинете. И проспал мертвым сном до утра следующего дня. Сложившуюся ситуацию он охарактеризовал всего одной короткой, но оптимистичной фразой.

— Авось к утру обойдется, чтобы вас кобыла копытом облизала…

При этом чувствовал себя со всех сторон виноватым, хотя формально виновным не являлся. Ну как… разве самую малость…

Утро началось стандартно, Лекса немного проспал, но отлично выспался, плеснул в лицо водичкой и отправился в домашний садик на спортплощадку — каждое утро он два часа посвящал физическим упражнениям, несмотря на погоду и время года.

Но в саду обнаружил Боню и Гулю. Супруга, уже в китайском наряде, который, надо понимать, она реквизировала у соперницы, изволили чаевничать в беседке, а Бонечка ей манерно и церемонно прислуживала. Обе не обращали на Алексея ровно никакого внимания.

Лешка обрадовался, подошел, чтобы объясниться, но тут…

Обе девушки заламывая руки, со страдальческим воплями и причитаниями сразу же бросились бежать.

Звучало все это примерно так: