— Ма-а-а-айкл! — Едва завидев меня и Лестера в ночи, завыла и захныкала Юля, неуклюже слезая с двухметровой криво стоящей над обрывом хибарки.

— Иди сюда, мелкая! — Пригнулся я, чтобы поймать уже бегущую ко мне девчонку с роскошными рыжими волосами и в такой же первачной одежде, что и у меня.

Набросившись на меня, Юля повисла на моей шее, и я прокрутил ее вокруг пару раз. На половине оборота поймал взгляд Лестера, полный сожаления и гнева, но негатив был направлен не на нас, а на несправедливость этого мира.

— Везучий ты, сукин сын. Нашел свою подружку. — Проговорил он утробно, едва не рыча.

Я же, обрадовавшись воссоединению, все-таки вспомнил о том, что мы посреди опасного леса. Но для Юли это было чем-то несущественным, неважным в моменте, потому она от меня буквально не отлипала, надежно зажав между своих грудей мое предплечье.

— Майкл, я так рада, и тебе тоже, а кто ты кстати… а, ой. — Видимо, мелкая просканировала Лестера и, считав его имя в интерфейсе, густо покраснела. — А чего это ты…

— Неважно. — Бросил он, отвел взгляд. — Вы че, идете в таверну или как?

Мы пошли. Лестер, будь он неладен, оказался неплохим мужиком. Когда-то мы и правда враждовали, но то была далеко не личная неприязнь, хотя спутать было легко. Наши интересы в разных местах пересекались, и потому мы скорее конкурировали, нежели всерьез бились до крови. То ли дело Илья, тот действительно пылал злобой к своему бывшему Гильд-мастеру, и я, так случилось, опылился от своего друга.

Но сейчас все было иначе. Мы с мечником, безусловно, конкуренты. Не в его интересах позволять нам жить и соперничать, и уж тем более качаться. А с его текущими силами, ему достаточно всего-навсего обнажить клинок, и земля обагрится нашей кровью. Но он этого не делает, и я не вижу ни одной причины, почему, кроме глупой и надуманной — ему нас… жаль? Или, быть может, он понимает условия этого испытания, и не желает брать грех на душу, ведь убив нас тут, в реальности мы больше никогда не очнемся?

Однако, об истинных мотивах Лестера думать я не хотел. Не то время, и момент воссоединения больно уж радостный, совсем не хотелось марать его тяжкими думами о чужой мотивации.