Наконец, Батум. Вот это место являлось самой настоящей проблемой. Крепость сама по себе из себя ничего особенного не представляла. Зато численность нагнанных туда войск внушала серьёзные опасения. Тридцать с лишним тысяч солдат, большое число конницы, много батарей… С этим требовалось что-то делать! Только вот что именно, учитывая, что Озургетский корпус генерала Геймана, если исключить из его состава гарнизонные войска, составлял немногим более пяти тысяч штыков и сабель при минимальном числе свободных полевых батареей? Уж явно не пытаться штурмовать Батум! Лихость и отвага — это, конечно, хорошо, особенно учитывая, что Василий Алдександрович Гейман имел их в избытке, но тут требовался трезвый расчёт.

Потому по праву командующего армией Арбамов отдал тому однозначный, не допускающий двусмысленного толкования приказ. Османов, базирующихся на Батум, следовало всяческим образом беспокоить, выманивать, при удаче раздергивать на отдельные отряды при помощи конницы, обстрелов с дальних дистанций, а также при поддержке возрождающегося Черноморского флота, но никоим образом не доводить дело до полноценных сражений. При необходимости и вовсе допустимо отступление вплоть до Озургета.

На что был расчёт? Выигрыш времени, отвлечение тридцатитысячной группировки османского генерала Лофчалы Ибрахим Дервиш-паши, чтобы та — целиком или частично — не помчалась при первых же признаках угрозы снимать осаду с того же Ардахана. А если бы помчалась… Что ж, тогда станет ещё более активно угрожать Батуму и вообще побережью перенасыщенный казачьими сотнями корпус генерала Геймана, поддержанный к тому же с моря эскадрой вице-адмирала Бутакова. О ней и о нём — об адмирале и эскадре, соответственно — у Абрамова было вполне сложившееся и весьма хорошее мнение.

Григорий Иванович Бутаков с самого зарождения парового и тем более броненосного флота был его ярым апологетом, что и не стеснялся доказывать при первом удобном случае. А участие во многих сражениях на морском Черноморском театре, плюс знание не только Чёрного моря, но и Эгейского, и Средиземноморья — это делало его как бы не самым подходящим из российских адмиралов для командования эскадрой.

Хорошей эскадрой, которую можно было бы и флотом назвать, но морской министр адмирал Краббе посчитал, что пока на Чёрном море флот не будет восстановлен по уровню значимости до предвоенной — та война, которая Крымская — поры, то пусть до поры останется всего лишь эскадрой. Большой эскадрой, броненосной. Состоящей из трёх полноценных броненосцев, пяти броненосных фрегатов и немалого числа кораблей поменьше, таких так вооружённые пароходы, канлодки, авизо и предназначенные для прибрежного патрулирования винтовые шхуны и малые корветы.