28 октября 1859 года

Когда мы с Антоном вернулись в поместье, я испытывал перед ним чувство неловкости. Казалось бы — с чего? Не дал ему увести девушку против ее воли, сделал в каком-то смысле благородное дело и совесть теперь меня точно мучить не будет… Скорее дело было в том, что моя тетя, его мать, да и Владимир Михайлович очень во многом мне помогли, а им тем же в отношении их сына я поступить не смог. И пусть помощь мне никак не ломала планы Зубовых и даже была в чем-то им на руку, но чувства — вещь иррациональная. Потому я решил «загладить» эту свою несуществующую вину перед кузеном и лично посмотреть, кого там Еремей уговорил провести ночь с Антоном. Раз отец уверен, что желающие найдутся, то тут я полагаюсь на его мнение. Он крестьян получше моего знает. Вот и отправился я к старосте, оставив Антона в доме.

— Ты чего, девица, сёдни так раненько прибежала? — удивилась баба Нюра, когда Алена влетела в ее спаленку, где та дремала за вязанием.

— Ой, баба Нюра, щас такое было!.. такое!.. — захлебываясь словами, девушка стала рассказывать, как ее чуть офицер силком с собой не забрал. Под конец своей речи она уже чуть подуспокоилась и гораздо тише закончила: — вот я и не ведаю — правильно поступила или и правда, свой шанс упустила?

Бабка ответила не сразу. Покряхтев, встала да пошла на кухню — чая поставить, да обдумать, что на нее только что шебутная девица вывалила. И лишь спустя четверть часа, когда Алена уже вся извелась от нетерпения, ответила.

— Все ты правильно сделала, девонька, — вздохнула она. — Ежели бы промолчала, то и далее твое слово для этого офицера ничего бы не стоило. Даже если б и повстречала ту самую «судьбу» — никуда бы он тебя не отпустил. Еще и плетью оходить мог.

Алена облегченно выдохнула, но баба Нюра еще не закончила.

— Но вот ежели ты все же хотела бы с ним отправиться, то норов свой показав, могла и условия свои поставить — что согласна ты с этим офицером ехать, коли он тебя по твоему желанию потом отпустит. И свет бы повидала тогда, и к твоим словам бы тот офицер внимательнее прислушивался.

— Так что же… — растерялась девушка, — мне идти к нему и говорить, что я согласная?