Олеся пришла минут через десять. Худая, вид изможденный, грудь под сарафаном не видно, может и плоская, как доска, а может и есть она, не больше «двоечки». На лицо тоже не красавица, но это больше от тяжелой жизни. Взгляд усталый, под глазами бляшки — не высыпается, выражение лица печально-смиренное. Если ее немного откормить, дать выспаться, да хотя бы чуть-чуть косметики навести, то вполне симпатичная будет. Не красавица, но и не страшилище какое.

— Звали, барин? — тихим голосом спросила она.

Блин, даже неудобно перед этой женщиной. Ее и так жизнь побила, а я еще собираюсь ее в койку Антону отправлять. За меня ответил Еремей, увидев, что я молчу.

— Тебе честь великую оказать хотят — ночь с приезжим офицером провести. Понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — покорно и со смирением кивнула та.

Даже безжизненно как-то. Нет уж, в таком состоянии я ее точно к кузену не отправлю!

— Оставь нас, — сказал я Еремею.

Раз иных женщин нет, а Антон уже предвкушает хорошую ночку, надо исправлять настрой Олеси.

— Присядь и расскажи о себе, — сказал я женщине, когда Еремей вышел.

Впервые на ее лице проступила новая эмоция. На смену обреченности и усталости вышло удивление.

— Что рассказывать-то, барин?

— А все расскажи. Откуда ты, детство твое как прошло, за кем замужем была, чем сейчас живешь. По порядку, мы никуда не спешим.

Пусть не сразу, но постепенно женщина разговорилась. В первые минуты вела себя замкнуто и не понимала, что я от нее хочу, но наводящими вопросами и спокойным тоном я добился того, чтобы она расслабилась и все же поведала о своей жизни.

Сама Олеся была не из Винокурово, а другой нашей деревни. Вышла замуж без любви. Понравилась она нашему кузнецу, но сама за него не хотела — в другого была влюблена. Так тот кузнец пошел к моему отцу насчет свадьбы сговариваться. Кузнец у папы был на хорошем счету, и отказывать в его просьбе он не стал. Вот так женщина получила первый удар от жизни.