Но вместо этого тяжело сглотнул ком в горле, развернулся спиной к ограждению, заставляя себя не смотреть, как львы терзают очередную жертву. Желание сорвать маскировку, достать лук и устроить кровавую баню прямо сейчас, спустившись в подземелья арены и вырезая работорговцев, дрессировщиков и хозяев этого бизнеса, стало почти невыносимым, но я не мог сорвать операцию ради минутной мести, мысля масштабами континента.

— У нас есть все нужные бумаги. Уходим, — бросил жёнам, направляясь к выходу. — Я увидел более чем достаточно.

Сердце билось как кузнечный молот, а адреналин требовал выхода. Я думал о Заре, о Белле, о каждой девушке из моей семьи, которой когда-то коснулась рабская гниль. Да, мне предстояло утопить Консорциум в океане крови, стать монстром для этих ублюдков, но я уже готов нести это бремя.

Хватит убегать, мы больше не жертвы.