— Григорий Андреевич, для всех будет лучше, если мы сделаем вид, что этих слов никто не произносил, и еще, юридическая конторка намерена в скором будущем увеличить стоимость своих услуг…

— Павел…Николаевич! — директорская рука взметнулась над столешницей, но плавно опустилась вниз: — Ты меня что, шантажировать пришел? Ну ты же знаешь, я этого не переношу, и мне проще будет…

— Григорий Андреевич, я вас слишком уважаю, чтобы попытаться вас шантажировать, или еще как-то повести себя некрасиво. Я думаю вам, через некоторое время будет стыдно за ваши слова, и вы стоимость услуг этой «мутной конторке» сами, по своей воле, увеличите. Примерно, в два раза, не меньше…

От моих слов главный бухгалтер чуть подавилась, а лицо генерального директора начало наливаться дурной краснотой, но я плевать хотел на их переживания.

— Если можно, давайте пригласим основных руководителей, ну, скажем, через час. — я посмотрел на циферблат наручных часов: — Я пока в юридическое бюро схожу, посещу свою сомнительную конторку.

Пока шел до своего этажа, несколько человек остановили меня, поздравив с победой на выборах. Не скрою, было приятно. В кабинете юридического бюро меня встретила напуганная Валентина, которая была в панике от полнейшей неопределенности своей дальнейшей судьбы. Час пролетел незаметно, часть времени я пил чай и успокаивал своего юриста, что я ее, в любом случае, не брошу, в самом худшем случае, заберу к себе, помощником депутата, и хуже жить она точно не будет, а через час я заходил в кабинет директора, в котором чувствовалась просто запредельная концентрация негативной энергии.

— Вот, товарищи. — неприязненно глядя на меня, заговорил директор: — Всем вам известный господин Громов, теперь являющийся нашим избранным представителем в городском Совете Депутатов потребовал от меня срочного сбора вас на совещание…

— Вот человеку делать совершенно не хрен, даже завидую. — громко, чтобы все слышали, прошипел кто-то.

— А я за этого типа даже не голосовал. — с кресла поднялся Платон Ильич Ивлев, начальник цеха изолировки и обмуровки: — Можно, я пойду?

— Конечно вы можете идти, тем более, что мое сообщение в первую очередь касается вашего цеха. Но вам потом товарищи все расскажут, я не сомневаюсь. — пожал я плечами и достал блокнот.

Платон Ильич сделал пару шагов к двери, прежде чем осознал мою реплику, после чего неразборчиво выругался и вернулся на свое место, после чего демонстративно отвернулся к окну.