Начало 1978 года в семье Некрасовых выдалось насыщенным. Отцу дали целую неделю отгулов и предстояло их как-то наполнить. Например, активным отдыхом и единением с семьёй. Домашних дел никаких, дома полный холодильник еды, которую, по новогодней традиции, можно доедать несколько дней.

Первого января, как все порядочные люди, Некрасовы высыпались и проводили время за столом и телевизором, а второго отправились на городскую ёлку. Оделись в старенькую одежду, в расчёте покататься на горке. Лишь Анастасия, восседая на санках, была в новой шубе!

Белый снег во дворе и на улице хранил предательские следы прошедшей новогодней ночи и разгульного первого января: красные и жёлтые пятна на сугробах и прямо на заснеженном тротуаре. Кто-то наверное, и по сопатке получил, о чём говорили следы крови на снегу в нескольких местах. Но сейчас пьяных уже не было: по-видимому, боялись милиции и народных дружинников, которые днём проходили довольно часто. На горке тоже дежурил милицейский «бобик», поэтому компании гуляк на виду не выпивали, спускались в пойму к речушке или озираясь, заходили за угол ближайшего дома. Естественно, милиционеры, сидящие в машине, знали, зачем тихарятся взрослые мужики, но только лениво смотрели им вслед: уже надоело бегать за каждым алкашом.

Однако большинство веселящихся на ёлке всё-таки были обычными людьми, от мала до велика. Дети под надзором родителей катались на маленькой горке, подростки — на средней и на большой. Григорий Тимофеевич сразу же изъявил желание съехать с большой, да ещё вместе с Женькой.

— Гринька, смотри осторожней, смотри, какая там верхотура! Только молодёжь стоймя катается! Найди картонку лучше! — с тревогой сказала Мария Константиновна, глядя на горку высотой с двухэтажный дом.

Действительно, залихватски, стоя, катались в основном подростки и молодые люди. Если ехали ватагой, под ухарский свист, держась друг за друга, то обходилось без падений. Если спускались поодиночке или вдвоём-втроём, то под хохот валились на лёд, только шапки катились в сторону. Весельчаки оббивали их потом о колено, стряхивали снег с одежды и продолжали свои забавы.

— А я что тебе, старый? — белозубо рассмеялся батя. — Мы с Семёном горнолыжники! Нам не с руки будет сидя на картонке ехать.