Сначала Дег решил, что это просто люди в Серебряном Ключе глупые и дремучие. Поэтому тридцать лет он посвятил тому, чтобы учить детей, дабы выросли они умными и сообразительными. Дети выросли, показали своими талантами, кто в городе хозяин… Да и захватили власть, чтобы никто не мешал… Однако сразу, как сами стали властью, всё равно шептуну его мерзкие эксперименты запретили.

И понял Дег, что не добиться ему цели, пока власть в городе ему не принадлежит. Стал он тогда самолично той самой власти добиваться. Тридцать лет добивался — и, наконец, добился.

Хитрыми интригами, подкупом и подлогом. Обычными цивилизованными методами, то есть. Стал он наместником в Серебряном Ключе. И так хорошо этот шептун правил, что через восемь лет городок не узнать было. На улицах — чистота и порядок, амбары забиты, в казне золота — хоть лопатой греби. Да только всё равно люди к Дегу добровольно не шли. Потому что… Ну мерзко же честных людей в озёрную тварь превращать. Запрещают такое Законы Воды и Песка.

И ведь в самом деле запрещают… Что один, что второй прямо-таки настаивают на том, что человек — это голова, две руки, две ноги и туловище. А не всё то же самое и пара плавников, ну или рыбий хвост вместо ног. Расстроился Дег, но, конечно же, не сдался.

И создал новую веру. Веру, где богом был он сам. И правила устанавливал тоже сам. Ещё восемь лет укреплял он новую веру в Серебряном Ключе, как только мог, да вот беда: никто в него, как в бога, не верил. И ещё восемь лет шептун работал над собой, рискуя умереть от экспериментов. Но всё-таки выжил, изменился — и мог теперь жить только в озере.

Правда, внешне он стал таким страшным, что все в его божественность сразу поверили. Однако сами отчего-то изменяться наотрез отказались.

Кто-то боялся, наверно, а кто-то просто не хотел. Ну это так люди говорили. А так-то у каждого найдётся своя причина не превращаться в чудище. Конечно, нашлось некоторое количество и тех людей, кто захотел стать озёрным монстром… Но их явно недостаточно было шептуну для его опытов.

И понял тогда Дег, что все эти годы, тридцать, да тридцать, да ещё трижды по восемь, ему только одно мешало. Свобода воли человеческой. И решил он больше согласия ни у кого не спрашивать. Поднял стену молочно-белую, чтобы весь его город, будто стена, накрыла. И никто больше из города выйти не мог, только войти.

А ночью наслал Дег туманы густые на улицы. И с помощью немногочисленных своих слуг стал жителей Серебряного Ключа похищать, да под воду тащить.