Дверь за командой захлопнулась. Минуту назад в холле кричали «Горько!», и эхо этого крика ещё стояло в ушах. Теперь все они оказались в тесной комнате для гостей. Лучшая команда Муромского Диагностического центра в полном парадном обмундировании, плюс Кристина и несколько ближайших друзей.

И тишина.

Семён Величко мерил комнату шагами от угла до угла. Каждые пять-шесть шагов Семён резко разворачивался, и пола его пиджака взмётывалась.

— Так не делается, — говорил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Так. Не. Делается. Человек только из комы вылез! У него сегодня свадьба! Сегодня! У него жена беременная! А они приходят прямо в ЗАГС, прямо после росписи, да в таком виде, будто из мясорубки, и…

Он остановился у стены, упёрся в неё ладонью. Перевёл дыхание.

— Зачем Канцелярия припёрлась прямо сейчас? Они что, не могли подождать до завтра? До понедельника?

Артём Воронов ослабил воротник.

— Семён прав, — буркнул Артём. — Это свинство. Даже полицейские дают людям догулять свадьбу. Хоть час дают. Хоть полчаса! А эти…

Кристина, сидевшая рядом на узком диване, положила ладонь ему на руку. Погладила. Лицо у неё было бледное, и подведённые ресницы дрожали.

— Тёма, тише. Ну тише, пожалуйста.

— Да я тихо! — Артём фыркнул, но руку из-под её ладони не убрал. — Я просто говорю…

Голос у него тоже дрожал. От страха.

Главврач Кобрук стояла у окна. Она смотрела через стекло во внутренний двор ЗАГСа, и её лицо было неподвижным.

— Как ни крути, — произнесла она негромко, не оборачиваясь, — от появления Серебряного ничего хорошего не жди. Если Магистр Канцелярии появляется лично, в таком виде… значит, запахло большой кровью.

Мышкин, стоявший рядом, мрачно кивнул. Анна Витальевна отвернулась от окна. Лицо у неё было непривычно серым.

В самом дальнем углу, у книжного стеллажа со свадебными альбомами, сидел Денис Грач.

Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу. До этой минуты он не сказал ни слова. Просто сидел и смотрел в одну точку.

Тарасов, в третий раз обойдя комнату по периметру, остановился у его кресла.

— Грач, ты живой?

Денис поднял голову.

И заговорил.

Голос у него был тихий, очень спокойный. Без эмоций.