Я отправился за ней, привлечённый видом кроваво-красного заката. Солнце медленно тонуло в воде, а с другой стороны неба уже проклёвывалась бледная луна. Ветер шевелил золотистые волосы Инесс.

— Значит, Владимир, — она облокотилась на перила. — Ты всегда мечтал стать моряком, а в итоге пришлось присматривать за чужими домами?

Я рассмеялся.

— Ну, можно сказать и так. В моём мире жизнь не стала сильно легче в этом плане. А ты? Кем мечтала стать?

Инесс грустно улыбнулась.

— Я мечтала играть на клавесине, даже брала уроки у самого Иоганна Фробергера, нашего виртуоза.

— Не слышал, — признался я. — но из австрийцев знаю Моцарта. Вольфганг Амадей Моцарт, не слыхала о таком?

— Моцарт? — она нахмурилась, пробуя имя на вкус. — Нет, о таком мастере в Австрии я не слышала. Но если его имя знают в Московии через триста лет, значит, он действительно был великим.

Инесс на мгновение замерла, её глаза блеснули в лучах заката.

— Раз так, я рада за него, рада, что он прославил мою Австрию.

— Ещё как прославил! — я разглядывал последний красный луч, пронзающий тёмное кучевое облако.

Она помолчала, глядя на темнеющую воду, а потом вдруг обернулась ко мне, лицо её стало серьёзным, даже немного встревоженным.

— Владимир, пока я читала твой бортовой журнал в кабинете… Ты ведь знаешь, что там есть ошибка?

— Ошибка? Инесс, этот журнал вёлся десятилетиями, какая там может быть ошибка?

— Ты ведь знаешь, что скоро зима?

И хотя я вовсе не чувствовал приближения даже осени, но стоило признать, что ветра действительно стали холодными.

— Нет, не знал, ну и что с того? Это же просто зима. Я из Московии, где зима целы…

Она не дала мне договорить.

— Солнца нет.

— Что? — переспросил я

— Зимы здесь называют сезонами без солнца.

— Вон оно что! — прошептал я уже себе под нос, едва шевеля губами.

Мы смотрели молча вдаль, она куда-то за горизонт, я разглядывал занимавшийся над водой туман. В журнале ничего не говорилось про полярную ночь, и я понимал, почему Инесс сделала на этом акцент. Постоянная борьба с туманом — вот что меня ожидало.

Ночь я провёл в уборке и обслуживании Маяка. Потом собрал на берегу щепки, перенёс рыбу Каспара в садок в гроте и долго стоял на утёсе, разглядывая под ногами покачивающийся когг. Очень хотелось заняться его модернизацией, хотелось выйти в море.