Но вот пришло время, наконец, садиться в самолёт. И я думал, что нас повезут на автобусе, как это было в аэропорту Берлина. Но здесь к трапу вёл телескопический туннель, и мы прошли по нему всей толпой, к которой присоединились ещё другие пассажиры и поднялись на борт. Тузовский устроился у окна и тут же захрапел, я сел рядом, а справа от меня на место вспорхнула там сама блондинка, которая так маняще мне улыбалась, погрузив в нежный аромат своего парфюма.

С ряда перед нами обернулся парень, который все увивался за блондинкой, и выпалил:

— Аллочка, а ты знаешь, наш самолёт будут сопровождать два истребителя?

— Ага, — сказал я с насмешкой. — «Фокке-вульф» и «Мессершмитт»

— А вы разбираетесь? — встрепенулась красотка, улыбнулась, показав округлые ровные зубы и совершенно очаровательные ямочки на щеках.

Внимание ко мне прелестной феи, вызвало на лице парня невероятную злость. Но я решил наплевать на этого недомерка и поддержать своё реноме:

— Да, Алла, я хотел быть лётчиком.

— А чего ж не стал? — сквозь зубы буркнул парень.

— Рост слишком большой. В кабине истребителя не помещусь.

Парень фыркнул презрительно и отвернулся.

— А как вас зовут? — спросила девушка.

— Олег. Олег Туманов.

— Как красиво. Олег Туманов. А вы тоже в составе туристической группы в Мюнхен летите?

— Нет, Алла, мы с академиком Тузовским летим на научную конференцию в Мюнхене, которую устраивает общество Макса Планка.

Парень, что сидел перед нами, повернул голову, оглядел меня, пытаясь пропилить злым взглядом дыру в моей физиономии.

— Вы учёный? — воскликнула радостно девушка. — А совсем не похожи.

— Почему? — напрягся я.

— Ну вот в нашей группе тоже есть учёный, профессор. Но он седой, старый. А вы такой молодой.

— Учёный говоришь? — парень опять повернулся. — А больше на зэка смахиваешь. Словно вчера из тюряги выпустили.

— Костя! — возмутилась Алла. — Ну как тебе не стыдно? Человек постригся. А почему, Олег, вы так коротко постриглись? — вдруг бесцеремонно поинтересовалась она.

— Я в больницу попал, хулиганы избили. Там операцию делали на головном мозге, — соврал я.

— Ага, избили, — вновь проворчал Костя. — Так в тюряге обривают.

— Слушай, Костя, — я чуть наклонился к нему: — Если бы меня из тюряги выпустили, то в Мюнхен не пустили. Ты это понимаешь?

— А я почем знаю, почему тебя пустили? — пробурчал парень. — Может у тебя волосатая лапа имеется.