— Да, я такой, — гордо отозвался айтишник. — Лады, мне пора, бывай!

Я зашёл к себе на почту. Он действительно прислал мне несколько скриншотов, с данными по статье. Может пригодиться, если что.

Сразу же после Вадика я позвонил Марине, сказал, что Контр-статья не нужна, можно приберечь на потом.

Позвонил Лиле, тоже немного поговорил.

Бумагин терпеливо ждал, когда я закончу со звонками.

— Сань, а ты вообще не боишься? — вдруг спросил он.

Я удивлённо посмотрел на него.

— В смысле? — спросил я. — Чего не боюсь?

— Да походу ничего, — буркнул Бумагин. — Ты так ловко справляешься со всеми проблемами, и совершенно не показываешь страха. Как у тебя получается?

— Страх иррационален, — пожал я плечами. — Гораздо важнее действовать, чем просто бояться.

Илья покачал головой.

— Странный ты, Саня, — протянул он.

Вечером я сходил ещё прогуляться по Санкт-Петербургу, заодно купить сувениры друзьям из Аткарска. Затем поужинал в уютном кафе и отправился спать.

На следующий день после завтрака мы вновь отправились на конференцию. Сегодня были только лекции на разные темы.

— Что планируешь послушать? — спросил я у Ильи.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Наверное, про новые схемы эрадикации хеликобактер пилори. А ты?

Я посмотрел в программку. И нашёл то, что мне сразу понравилось.

— «Плацебо и ноцебо: как ожидания меняют биохимию». Профессор Голицына, Москва. Малый зал, одиннадцать утра.

Звучало довольно интересно. И мы с Бумагиным разошлись по лекциям.

Профессор Голицына оказалась миниатюрной женщиной лет пятидесяти, с короткой стрижкой.

— Доброе утро, коллеги, — начала она. — Сегодня мы будем говорить о двух феноменах, которые большинство врачей считают помехой в работе, а на самом деле — это полноценные нейробиологические механизмы, обладающие воспроизводимым клиническим эффектом. Эффект плацебо и его близнец, эффект ноцебо.

Я открыл блокнот и приготовился слушать. И заслушался буквально с первых же минут.