Моя позиция была проста и понятна, и я не стеснялся открыто её озвучивать. Никакого мира, пока нога последнего британского солдата не покинет Ирландию.

Но на временное прекращение огня я всё же согласился, майор Мёрфи хотел забрать убитых и раненых. На гуманизм плевать, я не хотел возиться ещё и с английскими мертвецами.

— Только заберите всех тех несчастных, кого вы гнали перед собой штыками, — процедил я.

Майор Мёрфи, судя по фамилии — чистейший ирландец, прикрыл глаза от стыда за содеянное. Пожалуй, именно поэтому на переговоры послали его, а не кого-либо другого. Если бы передо мной тут сейчас стоял британский аристократ, презрительно поджимая тонкие губы, мы ни о чём не сумели бы договориться.

— Да, мистер, — вздохнул он. — Просто чтобы вы знали… Это был приказ генерала Лоу.

— Это был приказ хладнокровного мерзавца, — процедил я. — И он за это заплатит.

— Вы его застрелили, — ответил Мёрфи, и я уловил некоторое облегчение в его словах.

— Легко отделался, — недовольно проворчал я.

Мёрфи, кажется, считал точно так же. Пусть мы с ним сражались по разные стороны баррикад, я невольно испытал к нему лёгкую симпатию, достойный офицер и противник.

Мы оба отправились к своим позициям, я — на крышу четырёхэтажки, британцы — за перекрёсток. Вряд ли они уйдут отсюда в ближайшее время, но мы их выгоним, непременно выгоним.

На Главпочтамт отправились посыльные. Во-первых, рассказать о фактической победе и смерти английского генерала, во-вторых, притащить сюда боеприпасы. Доложить можно и по телефону, но такие известия лучше передавать лично. Или хотя бы с посыльным. Лично явиться пред светлые очи главнокомандующего пока не позволяла ситуация, так что пусть будет посыльный, а я посижу здесь, у моста. Зная о вероломстве бриттов, лучше не давать им и шанса.

На самый крайний случай мост через Гранд-канал вообще заминирован. Обрушить его полностью у нас не хватит взрывчатки, но для того, чтобы подорвать проходящую по нему колонну, будет достаточно. И, надо сказать, не только этот мост заминирован.