Этого хватило. Я надавил на его руку с пистолетом всем своим весом и сумел прижать её коленом к полу. Теперь ствол смотрел в стену. Инженер зарычал и ударил меня локтем свободной руки в скулу. Из глаз брызнули искры, но второй удар я принял на блок. Помотав головой, я прогнал туман и вскинул правую руку со шприц-ручкой.

Очередной выпад, но он каким-то нелепым движением всё же перехватил моё запястье. Сжал сильно, но неудобно для себя, а сменить хват я ему уже не позволил. Однако ручка застыла в двадцати сантиметрах от его лица. Он давил, отжимая мою руку назад, и я чувствовал, как мои сухожилия натягиваются до предела. Ещё немного — и он вывернет кисть. Лицо инженера исказилось от напряжения, на лбу вздулась вена. Он был сильнее. Намного.

Но хват вышел таким, что я давил не на весь рычаг, а только на пальцы. Резко сменив направление усилия, я вместо того чтобы давить вперёд, дёрнул руку вниз и вбок, вырываясь из его хватки. Его пальцы соскользнули с моего запястья, а мне оставалось лишь слегка подкорректировать направление. Ручка с хрюкащим звуком вошла в его левый глаз.

Инженер завопил. Это был животный, хриплый, вой, наполненный ужасом и болью. Тело выгнулось, свободная рука инстинктивно метнулась к лицу.

Я дважды ударил ладонью по ручке сверху, пытаясь вогнать её как можно глубже, но она упёрлась в кость, не желая продвигаться. Из раны хлынула кровь пополам с какой-то прозрачной жидкостью. Инженер задёргался, а пистолет выпал из ослабевших пальцев и отлетел в сторону, под шкаф. Я откатился, тяжело дыша, и, подхватив оружие противника, лёг на бок, направил ствол ему в голову и дважды вдавил спуск.

Инженер дёрнулся, его тело снова выгнулось и обмякло. По полу плавно растекалась кровавая лужа. Мои руки тряслись, сердце стучало где-то у горла, к которому подкатывала тошнота. А я всё смотрел на то, как быстро вытекает кровь из развороченный черепушки инженера, и не мог отвести от неё взгляда. Кровь казалась мне чёрной. Её поверхность отражала предметы, словно зеркало, и это завораживало.

Подавив приступ тошноты, я поднялся на ноги, которые почему-то казались мне чужими. Моё первое убийство. Не подстроенный несчастный случай, а настоящее, когда я лицом к лицу со своим врагом.

Сложно описать, что я чувствовал в этот момент. Начиная от отвращения и заканчивая гордостью и ощущением всевластия. Но одно знаю точно: эмоции переполняли меня, готовые выплеснуться через край. И как я ни старался, контролировать эту бурю не получалось.