За всю войну командармом Василий Иванович бывал частенько — 3-я в Белоруссии, 21-я на Центральном фронте, в зимнем контрнаступлении под Москвой командовал 1-й Ударной армией. В 1942 году уже возглавил 5-ю резервную армию, ставшую 63-й — с ней сражался под Сталинградом. Затем принял на весь 1943 год 1-ю гвардейскую армию, с которой и стал генерал-полковником, первым среди других командармов. А с марта победного 1945 года принял 3-ю Ударную армию, с которой и взял Берлин, его бойцы овладели рейхстагом, водрузив на куполе красное знамя, за что он сам получил звание Героя Советского Союза. Этой армией он прокомандовал до 1948 года, после чего «ершистого» генерала «затерли» — вначале поставив председателем ДОСААФ, а после смерти Сталина назначили командующим Поволжским военным округом на четыре года.

Возраст потихоньку брал свое — уходить с военной службы ему не хотелось, но и «тянуть лямку» тягостно. Потому перевод в Генштаб, в научно-исследовательскую группу №1 встретил с радостью — самому захотелось разобраться в том, какая была та самая война, названная Великой Отечественной. Будучи руководителем группы, главной темой которой досталась летне-осенняя кампания 1941 года, он не жалел сил, разбирался кропотливо, благо имелись трофейные германские документы. Серьезную помощь оказывали маршалы Советского Союза Василевский и Захаров, тогда служившие в Генштабе. Конечно, будь руководителем НИГ №2, изучавшей Сталинградскую битву, ему было бы намного легче и приятней — сам был одним из деятельных «творцов» этой грандиозной победы.

Однако «пересекаться» там с тем же маршалом Советского Союза Чуйковым, командармом 62-й в той эпохальной битве на Волге, или главным маршалом артиллерии Вороновым, «кураторами» темы, совершенно не хотелось, просто по-человечески обидно, что его «затерли»…

— Можно было иначе все сделать, уж слишком много ошибок допустили, как в Москве, так и в войсках. Немцев ведь на Днепре могли остановить, и не оставили бы ни Киева, ни Смоленска. Силища ведь немеряная была, и ее мы бездарно профукали, под удары подставляясь.

Василий Иванович тяжело вздохнул, поглядывая на листки, разложенные на столе. Вот уже как четыре года в отставке, уйдя из Генштаба, а работа все его не отпускала старого генерала. Он каждый день перебирал выписки и смотрел таблицы, прекрасно понимая, что такую правду сейчас печатать нельзя, только для «служебного пользования» (и то лучше засекретить), поэтому отложил работу над мемуарами. Однако силы таяли с каждым днем, боль постоянно терзала — генерал скрючился от очередного приступа. Теряя сознание, отчетливо понял, что теперь и за ним самим пришла смерть. Страха не было, одно лишь горькое сожаление, что не суждено пережить минувшую войну заново — ведь все могло пойти совсем иначе…