Раннее утро, горы, гармония природы… Что могло быть лучше и прекраснее? Снег, влажный воздух, холодный, обжигающий ветер… Всё это как бы намекало на вечность. И на то, что в этом мире скоротечен лишь век человеческий. Родился, пожил, умер. Один, другой, третий, миллионный, миллиардный. А эти горы как стояли, так и стоят. И будут стоять ещё неизвестно сколько.

Я снова глянул вниз. Признаться, чувство было не самым приятным, особенно, если учесть присутствие двух вооружённых автоматами людей и то, что сам я стоял на скользкой тропинке на краю обрыва.

— Как ты думаешь, — усталым голосом заговорил Давид, — что мне мешает сбросить тебя вниз? Нет человека, нет проблемы. Ведь так?

— Наверное, я вам зачем-то нужен, — пожал я плечами.

— А это мне как раз предстоит понять и выяснить, нужен ли ты мне, — усмехнулся он. — Мы ведь все всё знаем, да? Всё понимаем. Отдаём себе отчёт. И даже, может быть, думаем, что только мы одни всё и понимаем. Ты как? Считаешь себя самым умным?

— Нет, — сказал я, не глядя на Давида, а продолжая вглядываться в белую панораму величественных гор.

— У нас с Ширяем сейчас сложный период. С Глебом Витальевичем, то есть. Ты ведь знаешь, что он на самом деле не Лещиков, а Ширяй?

Я отступил назад, повернулся и посмотрел на него.

— Он старый, а я молодой, — сказал Давид. — Правильно?

— Правильно, — согласился я.

— Но у него много чего есть. К своим годам он успел обзавестись кое-каким имуществом.

— А что есть у вас? Поддержка?

Давид развёл руками, не реагируя на мою дерзость.

— И теперь вам нужен ещё один голос в этом поддерживающем хоре? Мой.

— Типа того, — усмехнулся он. — Ты очень молод. Гораздо моложе меня. Совсем юнец. Мальчишка. Многого не понимаешь. Не потому что глупый, а потому что твой опыт, твой возраст не дают тебе этого понимания. Но я тебе скажу, Ширяй уже не жилец. А когда он рухнет, упадёт, низвергнется со своего пьедестала, он утянет с собой и тебя. И никакие свадьбы, никакие похороны, родство, знакомства и даже камлания шаманов не помогут тебе остаться на плаву. Когда псы кинутся рвать тело Ширяя, все, кто окажется на их пути, будут растерзаны в один миг. В клочья.

— А вы мне поможете, значит? — нахмурился я.