Я смотрел на неё. Что-то цеплялось, что-то скреблось и я не мог ухватить.

— Ксюша, — начал я.

Она обернулась. Кружки в руках дрогнули и звякнули друг о друга.

— Да, Михаил Алексеевич?

Я остановился в трёх шагах от неё и сложил руки на груди. Она стояла в свете дежурной лампы с двумя грязными кружками, и ждала.

— Рабочий день закончился два часа назад, — сказал я. — Я сам тебя отправил домой в половине седьмого. Ты ушла, я видел. А через два с лишним часа ты звонишь мне из клиники.

Ксюша молчала.

— В прошлый раз ты сказала, что пришла за зонтом, — я кивнул на крючок у входа, где висел её складной зонтик с цветочным принтом. — Зонт на месте. Ты его даже не взяла. Так что, Ксюш, вопрос простой.

Я выдержал паузу и закончил:

— Зачем ты вернулась в клинику после рабочего дня?

Ксюша стояла, прижимая кружки к груди и жутко краснея.