— Понимает, — согласился Красовников. — Только в таких делах, кому-то полезно произнести это вслух.

Жара к ночи не ушла, только стала гуще. Вентилятор под потолком гнал по кабинету теплый воздух, от бумаги тянуло пылью и слабым духом типографской краски, от кофейника — пережженной арабикой. За стеной дом жил тихо, отдельно от нас. Здесь же на столе лежала уже совсем другая страна, вместе со своей дырой в боку.

— Есть еще один вопрос, — сказал Красовников. — Фото и установку по Гордиевскому я беру. Допустим. А что делать с его пересечениями по старым провалам?

— Я бы дал еще один промежуточный документ, — сказал Измайлов. — Отдельную справку для очень узкого круга. Без развернутых последствий, только сигнал о масштабе.

— Да, — сказал Красовников. — Это разумно. Иначе кто-нибудь наверху решит, что речь идет о единичном кроте в приличном костюме, и на этом успокоится.

«Помощник» подал новую сводку уже мягче прежнего.

«Рекомендую включить в личный пакет Красовникова сокращенный лист по behavioral pattern (поведенческому профилю) источника. Он усиливает доверие к идентификации и снижает вероятность аппаратного самоуспокоения».

Я взял карандаш и отметил на полях.

«Состав?»

«Дисциплина, низкая внешняя заметность, долгая результативность, устойчивость при ведении, благоприятное положение в служебной среде».

Измайлов, продолжая смотреть в бумаги, произнес вслух:

— Еще один момент. Короткий. По типу поведения. Роман Сергеевич, тебе это пригодится.

— Пригодится, — ответил он сразу. — Председатель любит не только факты, еще и предварительную аналитику.

После полуночи мы поднялись с мест и вышли на террасу подышать воздухом, если этот тяжелый гаванский жар вообще можно было называть воздухом. Красовников облокотился на перила, посмотрел в темноту сада и тихо сказал:

— Знаете, меня по дороге сюда больше всего мучила одна мысль. Что мы опять получим красивую гипотезу, умную схему, череду совпадений и ни одного железного факта. Я готовился к долгой скучной борьбе за доказательства.

— А получил больше.

— Получил больше. И хуже.

— Хуже?

— Да. С красивой гипотезой можно жить неделю. С конкретной фамилией живешь уже совсем иначе.

Измайлов встал рядом с ним, взял со стола стакан воды и сделал длинный глоток.

— У тебя глаза полезли на лоб еще на папке по GCHQ.