Пускай и маленький, но прогресс был! На четвёртый день я смог продержаться против этого громилы аж двадцать секунд! После он сбил меня с ног и я рухнул в сугроб. Ранее он расправлялся со мной за жалкие пять, а в лучшем случае десять секунд.

Почему так быстро? Как я и сказал разница в нашей технике была слишком велика. А ещё этот подлец поймал меня на слове.

— Ярый, а ты ведь сказал что за каждую драку я буду получать по серебрухе, так?

И тут я понял что драка заканчивается как только у меня не остаётся шансов подняться с земли. Вот и стал этот подлец каждый день забирать у меня не по одной серебрухе, а по десятку. Впрочем, я не жалуюсь, ведь тренировал он и правда отлично. Даже удивительно что деревенский мужик способен так логично излагать мысли и так сильно бить по морде, не выбивая при этом зубы.

На пятое утро, я возвращался от ворот с очередным синяком на рёбрах. А ещё у меня было благодушное настроением побитого, но не сдавшегося человека. Стражник с южной вышки заметил меня и окликнул:

— Староста! Тут парнишка какой-то пришел! Один, без скарба! Просится внутрь!

Я поднялся на вышку и глянул вниз. У ворот топтался невысокий жилистый парень лет двадцати, в потрёпанном ватнике и стоптанных сапогах. Шапка надвинута на лоб, из-под неё торчали русые волосы, слипшиеся от пота. На плече висела тощая обвисшая холщовая сумка.

— Кто такой и откуда? — крикнул я сверху.

Парень задрал голову, прищурился на солнце и ответил спокойным голосом:

— Из Залесья я. Звать Данилкой. Плотником работал, да артель распалась. Слыхал, что наши в Яриловку подались, вот и я пришел наниматься.

Голос негромкий, без надрыва и без заискивания. Не умоляет, не лебезит, просто излагает факты. Парень стоял прямо, руки по швам, и терпеливо ждал, пока я приму решение.

— Открывай, — бросил я стражнику и спустился вниз.

Данилка вошёл через ворота неспешным шагом и остановился передо мной, стянув шапку. Лицо у него было худое, обветренное, с острыми скулами и тонкими сухими губами. На вид обычный деревенский парень, каких в округе десятки, разве что чуть поопрятнее среднего и заметно молчаливее.

— Покажи руки, — попросил я.

Парень вытянул ладони без лишних вопросов. Ладони широкие и мозолистые, загрубевшая кожа на подушечках пальцев. Ссадина на костяшке указательного, характерная для работы со стамеской, и ороговевший бугор у основания большого пальца, который набивается от рукояти топора. Сразу видно, работящий человек.

— В мастерскую пойдёшь? Мебель делать. — спросил я.

— Пойду. — коротко отозвался Данилка.