Германцы открыли огонь чуть ли не с максимально возможной дистанции, и эти нервы были на руку защитникам города. Взорвавший дирижабль «Моран» сумел уйти в сторону, а вот еще одной «Пуле», только-только поднявшейся с аэродрома, не повезло. Да и не было у нее шансов: при такой разнице в высоте неудивительно, что ее так быстро подловили. Еще и попали крайне неудачно: сразу в двигатель, закашлявший черным дымом, и теперь только чудо помогало еще одному летчику держаться в воздухе.

Или нет? Ткачев вспомнил, как они обсуждали одну придумку с Казаковым, и сейчас уж больно ловко летел этот подбитый самолет. Один из «Фоккеров» тоже так подумал и сменил курс, чтобы догнать и добить его. Ткачев затаил дыхание. Десять секунд, двадцать. «Фоккер» загонял «Моран», еще немного и следующая очередь уже точно отправит его на землю, но… Тут заработали выжидавшие все это время зенитные орудия.

— Сумел чертяка! Сумел! — Ткачев аж в ладоши хлопнул.

«Фоккер» попал сразу между двух разрывов и, неуклюже махнув сломанными крыльями словно птица, камнем полетел к земле. А его враг, еще мгновение назад дымивший, как пошедший вразнос угольный котел, ловко развернулся и снова принялся карабкаться вверх. Издалека это было не разглядеть даже Ткачеву, но он знал, что где-то там сейчас летит к земле отработавшая свое дымовая шашка.

А как там первый «Моран»? Взгляд есаула заметался по небесам в поисках другого аэроплана. И его не было!

— Где он? — крикнул он, не желая верить, что такой герой уже погиб.

— В облаках! — замерший рядом солдат поднял руку, одновременно указывая в небеса и изо всех сжимая кулак.

Ткачев неожиданно понял, что вся площадь замерла, пытаясь понять, что же будет дальше. Они еще надеялись, а вот Вячеслав Матвеевич знал, что все уже кончено… Облака — это смерть. В девяти случаях из десяти ты теряешься сначала сам, потом теряешь угол атаки, воздух срывается с крыла и все. Единственный шанс, если человек со стальными нервами, это нырнуть и вынырнуть. Быстро, резко, почти по прямой, чтобы не дать темноте себя обмануть.

Вот только «Фоккер» оказался слишком хорош: он задрал нос, набирая высоту и замедляясь, чтобы перехватить русского пилота, даже если тому повезет… Хитрый, умный, очень опасный враг, который решил прикончить убийцу дирижабля во что бы то ни стало. И прикончит! Ткачев прокручивал в голове сотни вариантов, что можно было бы попытаться сделать, и не видел выхода.

А потом небо снова вспыхнуло. Огненный след, словно кисть неряшливого художника, прочертила облака изнутри.

— Взорвался!

— Взорвался братец!