— Тогда ломайте замки, — после увиденного в небе Ткачев даже не думал сомневаться. — Поможем людям, а я, если что, отвечу.

— Есть…

Солдаты вытянулись, и дело медленно, но верно закипело.

Щурюсь, веду самолет к земле, думаю… Где примерно находится аэродром, я помнил, но вот как именно я буду в темноте искать взлетную полосу и сажать самолет — я что-то заранее совсем не подумал. Сколько кругов придется сделать, пока все разгляжу? А как в этом тягучем сумраке рассчитать высоту? Или еще вопрос: а были ли рядом какие-то церкви или башни? И ведь если бы своим ходом добирался до аэродрома, точно бы запомнил, а на машине, как ехал — почти ничего и не видел.

Неожиданно внизу начали вспыхивать желто-красные точки. Через мгновение пришло осознание — костры. Их зажгли на аэродроме, чтобы подсветить взлетную полосу. И она оказалась почти на километр левее, чем я ожидал. Поправил траекторию, на это ушла пара минут, и за это время к прямой линии добавилась еще и горизонтальная черта. Этакая буква «Г» с отсечкой, за которой можно касаться земли.

Даже так посадить самолет было непросто, но теперь я не сомневался, что справлюсь. Я зашел на взлетную полосу, зажал прерыватель. Пока есть шанс, что придется идти на второй круг — только так. От пламени костров казалось, что воздух дрожит, но в то же время граница между светом и тьмой тоже помогала ориентироваться… Справа мелькнули искры, и я тут же задрал нос, окончательно выключая двигатель и выравнивая «Пулю» для посадки на три точки. Последнее мгновение неизвестности — и плавное касание.

Меня даже не тряхнуло, а самолет уже катил по утоптанной грунтовке, впереди навстречу мне и еще одному пилоту, успевшему сегодня подняться в небо, бежали люди. Механики, готовившие нас к вылету, фельдшеры, не знавшие до последнего, будет ли их ждать сегодня работа, несколько пилотов, приехавших слишком поздно, чтобы помочь нам.

«Пуля» замедлилась, и я увидел, как на втором самолете поднимается и машет мне Казаков. Ха! Кто бы сомневался, что именно он окажется достаточно рисковым, чтобы тоже подняться в небо. И умным. Уже после побега из облаков я разглядел, что именно он устроил и как заманил врага под огонь наземных орудий.

— Александр Александрович! — стоило «Пуле» замереть, как я тоже поднялся на ноги. Покачивало. — Ну, вы и даете! Как только не побоялись, что вас тоже зацепит!