Вот он город. Я приблизился к нему сразу после того как закончил с Виргом и Эиром. Ворота были закрыты, а рядом с ними двое. В одинаковых балахонах цвета потёртого камня — длинных, плотных, подпоясанных широким ремнём.

Подошёл к ним и спросил про вход. Один из них, тот, что помоложе, повернул голову в мою сторону и хохотнул. Не злобно, а так, как смеются над шмыгом, который пытается утащить добычу больше себя.

— Один? — спросил он и дождался пока я кивну. — Одного не пускаем.

Я попросил объяснить, и он сделал это весьма охотно. С удовольствием человека, который повторяет одно и то же в тысячный раз и не устал, потому что каждый раз новое чужое непонимание.

Деревенских пропускают группой. Минимум трое. Иначе не имеет смысла тратить время на проверку.

— А если один? — уточнил я.

— Ждёшь. — хмыкнули в ответ.

— Сколько?

Он пожал плечами и сказал, что был случай — один мужик ждал почти год. Правда, не дождался. Ночью вышел из своего лагеря, видимо за нуждой, и больше его никто не видел. Только сандалию нашли. Хотя, может, и не его.

Рассказывали мне это с той же интонацией, с которой рассказывают про погоду. Мне даже указали на место, где жил тот мужик.

Я отошёл от городских и приблизился к кострищу. Оно было старое, с обугленными краями, которые уже занесло землёй по краям, но середина ещё угадывалась. Рядом, застрявший между двумя камнями, кусок ткани. Грубый, деревенский, вылинявший до серого. Сколько лет лежит — не скажешь. Может, год. Может, больше. Ветер его не унёс, потому что крепко застрял.

Сел рядом с кострищем и долго смотрел на стену. До неё было меньше ста шагов. Мог подойти и коснуться. Белая, гладкая, с едва заметными швами между блоками, а каждый блок выше меня ростом.

Цель вот она… рядом, близко, а ты сидишь у её стены и ждёшь непонятно чего, так ещё и сделать ничего не можешь. От одного вида этой гладкой, недоступной громады внутри поднималась не радость и не восхищение, а злость, которую некуда направить. Решил остаться у кострища, где пропал мужик и ждать. Это лучшее место для обзора за всем, что вокруг.

День пролетел быстро, никто не пришёл. Хоть я и надеялся, потом понял, насколько это глупо. Рассчитывать, что в один день десятой ступени достигнут несколько человек — наивно.