— Ты только глянь, рыжий сейчас лужу напустит. Тоже мне, великие охотники из руин. Смех да и только.

Кто-то ещё остановился смотреть, несколько человек. Женщина и детский смех. Их пальцы тыкали в нас. Торговец с корзиной посмотрел, покачал головой и пошёл дальше. Двое мужчин у края переглянулись и о чём-то заговорили, не понижая голоса.

Мы были посмешищем у ворот. Я это видел и запоминал, убирал подальше, туда, где складывают долги. Сжал зубы и попробовал дышать. Зерно не слушалось.

Если тут энергии больше — значит, вдохнуть больше. Мне это показалось разумным.

Стоило сделать пробный вдох, как зерно рванулось навстречу потоку и тут же захлебнулось. Поток, который я пустил внутрь, оказался в несколько раз сильнее того, что зерно могло принять. Пульсации вспыхнули и рассыпались. В глазах потемнело на секунду. Мир вдруг стал серым и плоским. Я упёрся ладонью в камень, чтобы не лечь лицом вниз.

Выдохнул. Ждал. Внутренний ритм возвращался рваными, хаотичными толчками, похожими на шаги пьяного.

Не то. Открыл глаза. Варн лежал на камнях, тяжело переводя дыхание, Лет скрючился на боку. Брен что-то говорил Торсу, указывая на нас, а тот молчал.

Из-за спины услышал, как кто-то на улице остановился. Несколько голосов, детских. Они увидели нас и начали обсуждать. Слова разбирал плохо, но интонацию понимал без труда. Мы тут в роли зверей… маленьких и глупых.

Давление не отпускало. Стояло в воздухе ровным гулом, и от него чуть дрожало в зубах. Или мне казалось. Смотрел перед собой.

Нельзя тянуть — значит, нужно закрыться. Я попробовал непробиваемость. Сжал зерно изнутри, уплотнил, создал давление, чтобы сила снаружи не лезла. Щелчок слева от центра. Знак активировался.

На три пульсации стало лучше. Натиск снаружи уперся в барьер и остановился. Зерно за барьером забилось ровнее. Но чужая мощь оказалась сильней. Знак держал, но жрал резерв слишком быстро. Через десять пульсаций зерно опустело и тяжесть неба обрушилась разом. Всё, что накопилось за это время, прошло в один удар.

Барьер рухнул, скрутив меня пополам. Тошнота подкатила к горлу так резко, что сбила дыхание, а по шее уже ползла влажная горячая капля. Краем глаза я зацепил Лета, тот валялся уже без сознания, а из уха — тонкая красная нить. Варн от него не отставал.