Но мало кто знает, что в 1920-е годы эта наука (а её тогда называли именно наукой) переживала настоящий бум в молодой Советской России. Над улучшением человеческой породы работали лучшие умы страны — биологи, антропологи, психиатры, генетики. И методы они предлагали… необычные. От поддержки талантливых производителей до запрета алкоголя. И почти никто — до поры до времени — не говорил о насильственной стерилизации. В 1920 году в Москве, в Институте экспериментальной биологии на Сивцевом Вражке, появился Отдел евгеники. А следом — Русское евгеническое общество. Отцом-основателем стал директор института, человек с необычной биографией: сын бухгалтера меховых королей Сорокоумовских, выходец из старообрядческой среды. Николай Кольцов. Биолог, каких поискать. Коллеги писали о нём: первым разработал гипотезу молекулярного строения и матричной репродукции хромосом (тех самых «наследственных молекул»), предвосхитив главнейшие положения современной молекулярной биологии. И первым из русских учёных привнёс физико-химический метод в биологию. В 1922 году под редакцией Кольцова вышел «Русский евгенический журнал». В Петрограде тем временем заработало Бюро по евгенике при Комиссии по изучению естественных производительных сил СССР. Оно занялось тем, что сегодня назвали бы обычной генетической работой: анкеты, обследования, экспедиции, популярные брошюры, публичные лекции и даже консультации для желающих вступить в брак.

рограммный труд Кольцова назывался смело — «Улучшение человеческой породы» (1923). Главная идея: надо создавать новый тип человека — HomoCreator, человека созидающего. И вот тут — внимание. Кольцов не предлагает ни стерилизовать «неудачников», ни помещать их в концентрационные лагеря, ни отстреливать. Он ратует за поддержку самых талантливых: создавать для них благоприятную среду, поощрять многодетность, помогать с жильём и работой. А главной опасностью для развития добрых генов русский учёный считал… ограничение рождаемости. «Этот новый человек — сверхчеловек, „Homo creator“ — должен стать действительно царём природы и подчинить её себе силою своего разума и своей воли. И если при этом он не всегда будет чувствовать себя счастливым, будет порою страдать ненасытимой жаждой всё новых и новых достижений, всё же, я полагаю, эти страдания святого недовольства — невысокая цена за ту мощь и за кипучую работу, которые выпадут на его долю». Кольцов писал: ни война, ни революция не имеют такого пагубного значения для евгеники, как сознательное ограничение потомства. Именно эта «скрытая бескровная» угроза подтачивает здоровье нации. Не отбор слабых, а отсутствие поощрения сильных — вот что ведёт к вырождению