— Закрой рот, мужик, — презрительно ответил хозяин. — Ну что мне это зверье сделает? Прошлым летом граф Коновницын в Хтонь ходил, и ничего.

— Там куда слабее лес, — упрямо ответил Митяй. — Здешняя Хтонь могуча, барин. Тут, говорят, целых два хозяина. Не будет удачи. А граф Коновницын с собой магов-природников взял и чуть ли не взвод охраны. Они его по тому лесу и вели.

— Гнать тебя надо, Митяй, — сплюнул молодой граф и забросил пустую бутылку в кусты. — Старый ты, дурной и трусливый. Вот вернемся в поместье, собирай вещи и вали на все четыре стороны.

— Да как же, ваше сиятельство, — растерялся ловчий. — Еще мой прадед вашему роду служил. Нельзя же так!

— Пошли! — скомандовал граф, не обращая на слугу никакого внимания.

Они шагали еще час, и чем дальше команда углублялась в лес, тем теплее становилось, и тем больше на деревьях было листьев. Звери их почему-то не трогали, и Митяй даже, грешным делом, загрустил. Неужели напрасно беспокоился? И место потерял! Люди, в барских вотчинах рожденные, иной жизни не знали. Телевизора у них не было, газет тоже. Дворянские юридики как будто окутывала плотная завеса, за которой шла неведомая жизнь. Вот потому-то покинуть вотчину для обычного человека было сродни тому, чтобы уехать за границу без знания языка и без единой деньги на кармане. Да люди в Хтонь пойдут охотней, чем переедут в земский город, где все совсем не так, как в родной деревне. А вот Митяй задумался…

— А-а-а-а! — заорал один из охотников, которого схватила какая-то странная полупрозрачная лиана. Она плотно обвила его, прижав к стволу сосны, и бедолага на глазах бледнел, пока его пытались освободить. Лиану разрубили, и тело упало наземь бездыханное. Оно было покрыто маленькими кровоточащими точечками, а сам охотник лежал белее мела.

— Готов, — сказал бригадир, пощупав пульс на шее. — Отбегался Мишка. Что это за дрянь его схватила? Мы про такую и не слышали даже.

— Пошли! — нетерпеливо сказал граф. — Мы почти у цели.

Молодой маг оказался прав. Они вышли в самое сердце Хтони, где царило вечное лето. Удивительное озеро, сплошь покрытое белыми цветами, испускало в небо столбы пара, а у самого берега на компанию людей удивленно смотрел молодой курвобобр. Крошечный шарик огня опрокинул его на спину, и Петр Христофорович издал победный вопль.

— Как я его! А? Митяй! Принеси!

— Я уволен, — мрачно ответил ловчий, и хозяин уставился на него с тупым недоумением. Он сначала побледнел, а потом побагровел.