Вообще, поцелуи пришлись Искре по сердцу. Раньше она никогда не знала такой ласки, но теперь наслаждается ею. Мне кажется, Искра думала, что мне всегда будет противно смотреть на её увечья, и оттого женщина ещё больше радуется поцелуям. В её глазах, наверное, они являются подтверждением, что меня не пугает изуродованное лицо.

— Иди! — Искра легко нажимает руками мне на грудь, пытаясь отстраниться. — А то я захочу продолжить… — добавляет она, тихо смеясь.

Я обнимаю Шумящую Воду, наказывая ей вести себя осторожно, и тороплюсь уйти, заметив, что Камень уже ожидает меня.

— У тебя хорошая женщина, — веско говорит охотник. — Жаль, что у неё нет лица.

— Да, друг. Ты даже не представляешь, как мне жаль.

К лицу Искры трудно привыкнуть, а особенно сложно ни разу не дать жене понять, что мне может быть неприятно смотреть на неё. Тем более, что сама Искра очень чутко подмечает малейшие проявления эмоций с моей стороны.

Мы разводим громадные костры, пытаясь отпугнуть хищников от бизоньих туш, а Грынк затевает шумный обряд — нечто вроде охотничьей пляски. Но одно дело караулить туши посреди тропы, а совсем другое — обходить разбросанные по лесу. Хорошо, что в первую очередь мы разделывали самые дальние.

Уберечь получится только ближайшие. Бродить в темноте вокруг убитых животных слишком опасно. Волчья стая явилась на запах крови и уже пирует в отдалении.

Тёмный силуэт возникает со стороны реки, и я узнаю характерную походку короткомордого медведя. Каменный Старик явился за добычей. Мы движемся к нему навстречу с горящими ветвями, и медведь неохотно останавливается, но не собирается отступать. Короткомордый хватает растоптанного телёнка, и смешно поднявшись на задние лапы, утаскивает добычу в кустарник.

Бесчисленное множество мелких зверей мелькает в темноте, желая поживиться тушами. Они повизгивают, рычат, и за их шумом можно прозевать действительно опасных хищников. Лисы, койоты, какие-то куньи… Кажется, весь лес собрался на дармовое угощение.

Со стороны волчьей стаи долетает рычание, которое вмиг заглушает уверенный рёв. Лев! Тут же ещё двое кошек вплетают свои голоса в доносящийся шум, и волчья стая отступает. Не знаю, зачем кошкам было отбирать добычу у волков, ведь бизоньих туш валяется с избытком. Наверное, львов попросту раздражает близкое присутствие других хищников.

Слыша львиные голоса, я печально ухмыляюсь, разглядывая костры. Не знаю, кого мы можем напугать. Мне кажется, эти львы ничуть не боятся людей.