— Ладно, в теории, можно сделать ботинок, который не будет переноситься куда попало, — проворчал он. — Надо только придумать, как сюда затащить мойшу. Вам же, как я понимаю, тащиться к нему не вариант.

— Не вариант, — кивнул Чернов. — Слишком рискованно.

— Так, денег ему дайте, — хмыкнул Макс.

— Думаешь, ему этого хватит, чтобы плестись в эту глуш? — хмыкнул Кнауф.

— Так тут дело в количестве, — пожал плечами парень. — А еще, если наплести ему, что он будет делать новый артефакт, что спасет человечество, то…

Азимут удивленно глянул на парня, затем на старых друзей и произнес:

— А ведь это может сработать…

Чернов задумчиво глянул на Макса, хмыкнул и спросил:

— Макс, а ботинок твой где?

* * *

Михаил Валерьянович тяжело вздохнул, осмотрел вывеску «Леприконово счастье» и направился ко входу.

— Почему я-то? — проворчал он и потянул ручку двери.

«Дол-жник!» — выдал мелодичный колокольчик, отчего Эскулап поежился и прошел внутрь.

— Где деньги, Миша? — спросил от стойки худощавый мужчина.

— И я рад тебя видеть, — буркнул Кнауф, подошел к стойке и выложил пухлую стопку купюр на стол.

Мойша молча достал очки из кармана, надел их, взял пачку и принялся сноровисто пересчитывать деньги. Михаил наблюдал за этим молча, сунув руки в карманы и перекатываясь с пятки на носок.

— Два рубля и тридцать пять копеек, — поднял взгляд на старого знакомого Мойша.

Эскулап молча залез в карман, вытащил трешку и положил на стол.

— За задержку, — буркнул он.

Мойша спокойно кивнул, забрал деньги и спрятал в недрах стойки, откуда достал книгу и принялся в ней что-то записывать.

— Может хотя бы поздороваешься? — спросил он, глядя на Мойшу. — Мы столько лет не виделись, а ты…

— А все еще помню, сколько ты заломил за лечение Сары, — поднял на него взгляд хозяин лавки.

— Половина от рыночной цены!

— Половина от рыночной цены для аристократов…

— Ты… Ты серьезно? — возмутился Эскулап. — А сколько вообще это должно было стоить по твоему?

— Для старых друзей и соратников по оружию могло бы быть и бесплатно, — проворчал Мойша.

— Это была подагра, Мойша! Подагра! Она могла просто перестать есть мясо каждый день! И все бы прошло само собой!