Погода выдалась на редкость мерзкой. Мелкая взвесь дождя с ветром, что висит в воздухе и не падает, а просто существует. Неприятно, сыро и без какого-либо намека на то, что это прекратится в обозримом будущем. И ощущение, что не дождь идет, а кто-то в лицо тебе плюет.

Чернов и Азимут шли по дорожке от калитки к крыльцу. Первый — молча, с поднятым воротником и видом человека, который уже принял какое-то решение, но ещё не сказал об этом вслух. Второй — рядом, чуть прищурившись на морось, с таким видом словно ему есть что сказать, но пока еще решил, с какого угла заходить.

— Значит, от Захара, — произнёс Азимут наконец.

— От него.

— И что Пальцев пишет?

Чернов помолчал немного, поднял воротник ещё чуть выше.

— Зарубин подал в суд. Уголовное дело на наследника Ожогова. Долги отца. Есть информация о контакте с восточным синдикатом.

Азимут некоторое время шёл молча. Потом хмыкнул.

— Долги отца, — повторил он задумчиво. — Это они лихо придумали. Надо отдать им должное.

— Юридически — чисто. Долги есть. Наследник есть. Формально всё верно.

— Формально, — протянул Георгий с таким выражением, будто слово оставило неприятный привкус. — И что ты собираешься делать?

— Думаю.

— Для тебя дело привычное… И что придумал?

— Думаю о том, — произнес Чернов, не обращая внимания на его тон, — что, возможно, здесь не стоит оставаться на зиму.

Азимут остановился.

Чернов сделал еще шаг и тоже остановился. Обернулся.

Георгий смотрел на него с тем особенным выражением, которое Константин за долгие годы их знакомства научился распознавать безошибочно. Не раздражение. Не удивление. Что-то среднее — когда умный человек слышит от другого умного человека что-то, что считает глупостью, и еще не решил шутки ли это.

— Слушай, — произнес Азимут наконец.

— Слушаю.

— Ты сейчас серьёзно?

— Георгий…

— Нет, подожди. — Он снова пошёл, поравнялся с Черновым. — Ты хочешь снять мальчишку с места, потому что Зарубин подал какую-то бумагу в столичный суд?

— Дело не в бумаге. Дело в том, что это начало. Сначала — суд. Потом — интерес к тому, где именно находится наследник. Потом…

— Потом ещё что-нибудь, — перебил Азимут. — Константин. Мы в Сургуте. Ты понимаешь, что такое Сургут для столичного судьи? Это край земли. Это три недели езды в лучшем случае. Это такая дыра, куда ни один приличный пристав не поедет добровольно, а неприличный — не доедет.

— Зарубин найдёт способ.