— Ну так пожалуйста, говорите, Владимир Мстиславович, — улыбнулся я. — Для этого совершенно не обязательно было отправлять свою шавку, чтобы я преподал ещё один урок. На этот раз бесплатный, дарю.

— Ставров! — прокряхтел Демьян внизу, но быстро заглох от нового пинка.

На этот раз его утихомирил сам Разумовский.

— Молчи, Демьян! — рыкнул он. — Ты меня сильно расстроил. Я приказывал тебе со всем уважением привезти Сергея Викторовича ко мне, а ты устроил с ним драку.

— Гра-а-а… — лишь смог простонать гений, обладающий всеми четырьмя стихиями и особым ментальным даром.

Не знаю, догадался ли он, что был послан специально для получения трындюлей, но когда-нибудь догадается, надеюсь. А Разумовский — хитрый жук. Получил два урока по цене одного.

Ну и хер с ним, он сам себе буратино. Что работает с великовозрастным корзиночкой, с долбанутым гением магии не сработает.

— Знаете, Владимир Мстиславович, — решил всё же предостеречь я. — Если вы не займётесь воспитанием этого придурка, он станет для вас же крупной проблемой.

— Да, — вздохнул Разумовский. — Думаю, вы правы. Но на самом деле я хотел вас спросить о другом.

— О чём же? — поинтересовался я.

— Урок, который вы преподали моему сыну. В чём именно он заключался?

Ну наконец-то серьёзный разговор. Я стёр улыбку и перешёл на не менее серьёзный тон.

— Поражение, Владимир Мстиславович. Публичное и довольно обидное. Ваш сын родился с золотой ложкой во рту и слишком уж привык, что всё ему достаётся на блюдечке. Он действительно способный парень, я уж вижу. Стойкий и выносливый.

Похвала в сторону сына заставила Разумовского приподнять уголки губ. Но я продолжил, и они снова опустились.

— Только дерьма в башке у него многовато. Это поражение должно научить его смирению, терпению и самообладанию. Если он достаточно смышлёный, как я думаю, то он правильно воспользуется этим шансом. Ну и, надеюсь, вы поможете ему встать на правильный путь.

— Помогу, Сергей Викторович, — кивнул князь, — не беспокойтесь.

— Эх, Владимир Мстиславович… — вздохнул я сокрушённо. — Я не беспокоюсь за вашего сына. Он не мой ученик, не приятель и даже не хороший знакомый. Он мне никто. За вашего сына, в первую очередь, должны беспокоиться вы.

Демьян под ногами встал на корточки, а затем присел, опершись на грязную, влажную стену. Глянул снизу злобно, волком, но не посмел рыпнуться. Надо полагать, он не звездюлей новых от меня боялся, а гнева своего господина.