Чуть помедлив, я взял иглу и дрожащей рукой раза с десятого вставил нитку в иголку. Отмотал, срезал ногтем, завязал на кончике. Затем начал шить… Криво, косо, большими стежками. Мне не дали много расцветок, лишь одну. Но вскоре я понял, что мой хвост из кривого сам по себе превращается в довольно искусный. В двойном ускорении я управился за пару–тройку минут и вручил платок служанке.

Та приняла с поклоном и неспешно пошагала обратно. Кумихо вальяжно приняла платок, но посмотрела на него с заинтересованностью, затем взглянула на меня прежним безразлично–надменным взглядом.

— Интересные забавы, — произнёс дух голосом Мейлин, и по телу моему побежали мурашки.

Неужели она всё прочла по тому платку⁈

Одежда её зашелестела, и она медленно поднялась. В зале с оханьем все упали на колени, лисицы заскулили, бросаясь врассыпную.

Императрица величественно поплыла по ступенькам, держа двумя пальцами мой многострадальный платок. Висюльки с короны по обе стороны зазвенели, пронзая слух не простым, а явно магическим звуком, от которого задрожали и стены, и люди.

Не зная, как умаслить существо, я опустился на колени и поклонился, как это делается тут во время приветствия монарха.

Не обращая на меня внимания, Кумихо опустилась к Мейлин. Посмотрев на её лицо сосредоточенно секунд пять, она произнесла:

— Глупая.

— Какая бы ни была, спаси, — вою.

— Вернуть невозможно, — отвечает, глядя уже на меня. — Есть законы, которые мне неподвластны, Ярослав.

Сердце оборвалось в груди и слёзы прорезали глаза.

— Сделай хоть что–то, — прохрипел. — Не дай ей уйти из этого мира.

Кумихо задумалась. Не сразу заметил, а теперь, когда в меня уткнулась морда, вокруг нас уже собралось под полсотни лисиц! Впервые я рассмотрел, что у них по два, по три и по четыре хвоста. Есть и по шесть и по семь! Некоторые начали ластиться и к владычице. А затем и вовсе принялись лизать её прямо в лицо, как верные собачонки. Корона у КУмихо съехала в сторону, следом упала со звоном.

— Хорошо! — Прогремела она мощно, распугивая зверей–духов.

От такой сильной волны и я сел на задницу. Не успел сообразить, а у моего носа уже протянутая ладонь.

— Жемчужина небесной русалки, — произнесла Кумихо уже спокойно.

Речь ведь о тех самых жемчужинах, что нашёл у великана в Сучжоу! И благо, я не все отдал Купаве. Активировав карман, полез и стал долго копаться, невзирая на губительный мороз. С третьего раза удалось нащупать нужный ящик.

Вынул одну и подал.