— Он не использовал ни одну способность божества в этом бою, — Буслаев подошел к окну. — Ни одну. Он еще не научился. Ему потребуется время, чтобы освоить хотя бы базовые функции. А времени у него нет.

За окном горел дворец. Он полыхал оранжевым, языки пламени лизали ночное небо, дым поднимался густым столбом. На площади перед дворцом метались солдаты. Кто-то пытался тушить огонь, кто-то стрелял заклинаниями в пустоту, не понимая, откуда пришла угроза. А угроза спокойно смотрела на них через окно.

— Армия, — Буслаев усмехнулся, черные глаза блеснули в отсветах пламени. — Двести магов, дюжина артефактов обороны. Двадцать минут работы. Мне нравится эта сила.

Он отвернулся от окна, прошел через зал, переступая через тела. Наклонился к Ричарду и двумя пальцами приподнял его подбородок.

— Зря вы его разоблачили на саммите, — произнес Нечто, обращаясь к королю, хотя тот вряд ли что-то слышал. — Мой маленький шпион неплохо справлялся. Вот пришлось поработать самому. Столько хлопот.

Он выпрямился и отпустил подбородок Ричарда. Голова короля бессильно упала обратно.

Буслаев вышел из зала через разбитые двери и оказался в коридоре. Стены горели. Портреты предыдущих королей плавились в рамах, ковровая дорожка тлела, от мрамора шел жар. Буслаев спокойно шагал по этому коридору, пламя будто в страхе расступалось перед ним.

Во дворе он остановился и посмотрел в темное австралийское небо. Здесь были совсем другие звезды, нежели в северном полушарии. Но Нечто они не интересовали. Его интересовало пространство между ними.

Он закрыл глаза и послал импульсом зов, который расходился волнами и проникал в каждую щель на планете. Зов, который могли услышать только те, кто принадлежал к его виду.

Зов, который говорил: СЮДА.

Через секунду он почувствовал отклики. Сначала два, потом еще три, потом еще два. Семь божеств, разбросанных по планете, услышали его и начали двигаться. Кто-то срывался с Аляски, кто-то поднимался из африканской пустыни, кто-то выползал из глубин Тихого океана. Все они направлялись к одной точке.

Австралия.

— Кузнецов еще играется с людишками, — Буслаев открыл глаза, по его скулам побежали черные прожилки, как трещины на фарфоре. — А я собираю армию.