Позже, когда слезы Праведника высохли, я провел еще один сеанс лечения.

И увидел триграммным зрением то, на что надеялся: один из шрамов на Меридианах Юань Ши почти полностью побледнел. Не тот, который я лечил своими Символами Упокоения, а другой — тот, что располагался ближе к правой руке. К той руке, которая держала кисть.

Правильный символ, написанный самим Юань Ши, запустил внутреннее исцеление. Как будто его собственное Дао, — «Дао Записи», — проснулось и начало очищать то, что было осквернено.

«Я же говорил, — тихо сказал Ли Бо. — Что лечение пойдет в десять раз быстрее, если он придет в себя и начнет участвовать в процессе.»

Да, я вижу.

Я заварил чай.

Мы сидели вокруг маленького костра: я, Юань Ши, кувшин с Ли Бо и Лянгом, лисы, свернувшиеся по обе стороны от меня, Чунь Чу на границе своего золотого кольца, Ло-Ло, застывшая как статуя и Пинг — едва заметное свечение у ног Праведника.

Юань Ши держал чашку обеими руками, грея об нее ладони.

— Я кое-что вспомнил, — сказал он вдруг. — Фрагмент. О том, как меня захватили. Возможно это будет важно для тебя, для нас…

Все замерли.

— Я ехал в одну из горных сект, — продолжил он медленно, как будто вытаскивал слова из глубокого колодца. — С миссией. Расследовать слухи о пропаже Праведников.

«Пропаже Праведников». Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Где это было? — спросил Ли Бо.

— Не тут…далекие Земли. Возможно Центральная Поднебесная…в общем, меня перехватили. И не цзянши или демоны, а люди.

— Люди? — переспросил Ли Бо.

— Люди, — подтвердил Юань Ши. — В масках. С символом полумесяца — Культ Черной Луны.

— Они знали, кто я, — продолжил Юань Ши. — Знали о моём Дао. Им нужен был мастер символов Фу, и не любой, а именно такой, как я. Способный писать… всё. И понимаешь в чем дело, Ван? Что самое страшное?

Он уткнулся взглядом в землю, устало и разочарованно. И разочарован он был, видимо, в самом себе.

— Я даже не представляю, что именно мог писать… Цзянши — это игрушки, по сравнению с тем, что могло выходить из-под моей кисти пока я был в памяти и способен писать.

Он замолчал.