Селиванов затормозил в паре шагов от нас. Тулуп расстегнут, лицо раскраснелось от бега или от волнения. Сразу не разберешь. Скорее — второе. Бежал-то Петр недолго. Да и мы не стояли на месте.

Как оказалось, в кулаке он сжимал смятые листы газеты.

— Ваше… сиятельство… — начал управляющий, пытаясь восстановить дыхание.

— Да не торопись, Петр, — спокойно произнес я, хотя внутри уже начала скручиваться тугая пружина напряженного предчувствия. — Что стряслось? Пожар? Кто-то заболел? Умер, не дай бог?

— Вот… — Селиванов протянул мне несколько страниц, исписанных иероглифами и русским дублирующим текстом. — Утренняя. Я на рынок мотался, насчет муки и мяса договаривался. Все решил, к обеду привезут. Заодно газету свежую прихватил. Новости, оно ж всегда полезно.

Я взял листы бумаги, от которых изрядно припахивало дешевой типографской краской. Посмотрел один, второй.

— И что здесь такого? На тебе лица нет. Что ты увидел?

— Так это не я, — Петр обернулся и махнул рукой в сторону конторы. — Пришел, значит, сел за стол, собрался ревизией заняться. Газету положил рядом. А тут — князь Михаил. Он как взглянул на первую полосу — аж лицом посерел. Рявкнул на меня: «Бегом за князем! Срочно!» Я и рванул. Ежли их сиятельство так перепугались, значит дело дрянь.

Я снова посмотрел на передовицу. «Харбинский вестник», свежий утренний выпуск. Перелистнул.

А потом взгляд выцепил крупный заголовок, набранный жирным шрифтом:

« Торжественный прием в гостинице „Модерн“. Губернатор удостаивается высочайшей похвалы маршала».

Тут же, прямо под заголовком — фотография поганенького качества. На ней — какой-то китайский ферзь с высокомерной физиономией. Видимо, сам Бао Гуйцин.

Не понял…

Прочел еще раз название статьи, посмотрел на снимок. Затем пробежал глазами по тексту. С каждым прочитанным словом внутри все сильнее зрела и крепла ярость. Есть ощущение, что кое-кто решил меня кинуть. А я сильно не люблю такие подставы.