У неё от запястий разошлась голубая сетка энергии, и вещи начали отскакивать, даже не долетая.

[Милый. Помоги. Пожалуйста!]

Снова тот же женский усталый голос.

[У меня мало времени. Ещё минута — и она меня добьёт. Разорви её круг. Ногой, рукой — как получится!]

Я замер. Но не от страха, а от того, что звук был внутри моей головы, не где-то снаружи. Я такое слышал один раз в жизни: в молодости, в больнице, с жаром под сорок, когда мне мерещилось, что сосед по палате поёт колыбельную, хотя тот лежал без сознания третьи сутки.

Но сейчас я не бредил.

Я стоял посреди незнакомой комнаты, среди летающих вещей. У ног девушки горел мел. Черепа смотрели пустыми глазницами на нее, и из каждой тянуло сизым — не совсем дымом, но очень похоже. Что-то выходило из них и собиралось у неё над макушкой в тёмное, неоформленное облачко, которое ей никак принадлежать не могло.

[ Я — лавка, которую она пытается подчинить! Если промедлишь, то от моего Я ничего не останется. Я — живая! Пожалуйста, дорогой!]

Шагнул вперёд. Не то, чтобы я был готов сразу довериться голосу в голове, но проведение ритуалов с черепами вряд ли могло привести к чему-нибудь хорошему.

Ближний ко мне череп я, не наклоняясь, пнул носком сапога — оказывается, я был в сапогах (какая безвкусица). Мои привычные тапочки куда-то делись, впрочем, как и халат. Череп покатился, прочертил широкую белую дугу и замер у стены.

Круг дрогнул.

Девушка охнула.

Голубая сетка энергии на её ладонях мигнула, потом ещё раз, и погасла.

— Не-не-не, — выдохнула она, повернувшись ко мне. — Ты чего наделал⁈ Ты чего⁈

В следующую секунду она выскочила из круга, сама сбив ногой еще один череп, вскинула руки, на которых снова зажглось синее пламя, и швырнула один из огней в меня.

Я, сам не ожидая от себя подобной прыти, шагнул в сторону, уходя с траектории движения пламени.

Но еще до того, как стало понятно, увернулся я или нет, с верхней полки ближайшего стеллажа сорвался пузатый глиняный чайник, врезался в огненный шар и упал на пол, разбившись на сотню полыхающих холодным синим пламенем черепков.

Ну, теперь я по крайней мере выяснил, что хозяйка голоса в моей голове и, по ее уверению, лавка, где мы находились, была за меня. А несносная девчонка-колдунья — против. Вопрос только был в том, что у нее была магия, и она уже готовила новый залп.