Ответом ему была тишина. Лишь шелковая занавеска, закрывавшая выход на балкон, слегка дёрнулась, словно от лёгкого дуновения сквозняка.

— Латник или маг. Прочь беги, дурак!

Из пламени разгорающегося пожара выскочила хрупкая фигура, то ли молодая девушка, то ли миловидный парень подросток. Неуклюже вскинула руки — в грудь рыцаря ударило что-то весьма отдалённо похожее на слабый водный хлыст. Сырое плетение — чистый выброс силы, бессильно разлетелось, не причинив вреда.

Сомневаюсь, что в селении оказался полноценный маг. Его бы точно вывезли, будь он хоть трижды больным — слишком ценный актив. Похоже, у кого-то просто произошла стихийная инициация. Сильный мог бы быть маг, раз сходу сумел сотворить плетение. Но слишком поздно, увы…

— Шаг стальных машин твёрд! Неумолим!

Слегка довернуть огнеметатель. Новая струя пламени сметает очередную цель.

Сколько ещё впереди мирных околиц и безликих целей?..

Открыв глаза, я некоторое время лежал, пялясь в потолок, а вернее в нависающую над узкой койкой гардеробную для личных вещей.

Дирижабли, с их экономией места, редко славятся особым комфортом. Особенно когда это не пассажирские, а боевые летающие корабли.

Мне ещё повезло — выделили офицерскую каюту. Причем одноместную, как для старших офицеров. Младшие живут по двое. А обычные воздушники и вовсе ютятся вчетвером. Хотя коек в каюте зачастую всё так же две. Пока одна пара спит, другая работает.

Эх, дирижабли, дирижабли.

Сколько я на них летал, сколько ещё налетаю, а ощущения того самого первого полёта на «Буревестнике» не вернуть. Тогда они были больше восторженными, подкрепляясь опаской от непривычного способа передвижения. А теперь восторг окончательно ушёл, сменившись скукой, помноженной на лёгкое беспокойство — вдруг упадём!

С некоторых пор большинство моих полётов проходит довольно спокойно. Но так было далеко не всегда. А первый опыт вышел особенно болезненным, привив мне стойкую нелюбовь к небу — не моя стихия.

«Буревестник» разбился после стычки с вивернами. «Вершитель Судеб» едва пережил диверсию и повстречался с эскадрой островитян. Правда, больно было островитянам, но могло быть и иначе. Так что нельзя сказать, что моя нелюбовь к полётам — пустая блажь.