Допустим, третий принц помнит о моих заслугах. Всё же не без моего участия он с достоинством вышел из интересного положения, когда армия древолюбов зажала его в горной долине с руинами древних. Но первому принцу я ничего хорошего не делал. Более того, отдавил парочку больных мозолей — привет всё те же руины древних. Тогда откуда единодушие Севера и Юга?

Опять местные игрища? Попытка перетянуть на свою сторону? Непохоже. Проще снять неподконтрольную фигуру с доски. Тем более я предоставил отличный повод.

Единственный разумный вариант, что мне приходит в голову — Александр Ранк вмешался. Вернее, не столько сам второй железный маркграф, сколько альянс, который маркграфы пограничья поспешно сколачивают.

Неприятно чувствовать себя должником, но я опять ему задолжал. Хотя, наши взаимоотношения так запутаны, что уже не понятно, кто кому больше должен. Всё же я разоблачил не кого-то там, а первый номер островитян в империи.

Чума опять же, несмотря на все газетные статьи, пока что доход в мою копилку. Природа магической заразы была непонятна, а всё непонятное пугает. Фольхи крайне трепетно относятся ко всему, что связано с магией — знают её силу. А я пусть и жестокими, но быстрыми действиями если не полностью устранил явно магическую угрозу, то дал солидный выигрыш во времени. И руки у них чистые, всё дерьмо можно смело лить исключительно на мою голову.

Умные люди это понимают, а мнение дураков мне неинтересно. Пусть оно и звучит довольно громко и многие ему внимают.

Можно ли было найти другой выход? Более сложный, затратный, долгий, но не менее эффективный? Может быть… всё может быть… Проблема в том, что решать требовалось быстро, а этот новый выход не то чтобы кто-то искал.

Главное, что новой вспышки чумы нет — значит, я всё сделал правильно. С остальным можно мириться… даже с изредка навещающими меня кошмарами. Не первые дурные сны и не последние.

В опровержение моих же собственных мыслей, мой взгляд зацепился за случайно, а может и нарочно оставленную на столе кают-компании газету.

«Горанский мясник на свободе! Палач вырвался из клетки! Фольхстаг создаёт опасный прецедент». Скользнув взглядом по заголовку, широкий шрифт которого занял всю первую страницу, я неожиданно заинтересовался не столько текстом, сколько изданием.