Озадаченная сей простой мыслью, девушка вернулась обратно в комнату. Ставший уже привычный шорох внутри стен окружил ее со всех сторон, едва она закрыла дверь балкона. Тина пристально вгляделась в стены, осторожно поставила кружку на стол возле окна. Смело подошла к одному углу и вежливо постучалась в то место, откуда доносилось особенно сильное поскребывание. Шорох на мгновение затих, а затем кто-то с радостью ПОСТУЧАЛ в ответ. Девушка позеленела и шарахнулась в сторону. Споткнувшись, она упала на задницу и, вытаращив глаза, со страхом взглянула на обои с узорами из ромашек. Крысы не стучат в ответ. Постучать в ответ мог только кто-то разумный.

Паника волной захлестнула ее, вызвав стук зубов. Подсознание месяц копило тревогу, и, подобно наводнению, прорвавшему плотину, накопленный страх в момент лишил возможности здраво рассуждать. А некто продолжил свое черное дело — возобновил погрызивание бетона. Тина, не поднимаясь с пола, задом наперед подползла к тумбочке возле кровати и нашарила на ней телефон. Трясущимися руками, действуя на одном инстинкте, она набрала номер отца. Ее родители проживали далеко от нее, в одной из забытых Богом деревень, в одной из тех самых русских деревень, о существовании которых знали только сами ее жители, да, пожалуй, еще операторы мобильной связи.

Телефон издал неприятные звуки и вежливо сообщил, что абонент временно недоступен. Тина набрала номер матери — тот же вежливый голос сообщил то же самое. Девушка взглянула на экран ай-фона и увидела, что сети нет. Единственная ниточка спасения — телефон — подвела ее. Спасательный круг оказался сделанным из кирпича, вместо того, чтобы помочь выплыть, он неожиданно потянул ее в самую пучину страха. Ай-фон выпал у нее из рук, бесшумно скользнув на ковер, и девушка, забыв о нем, замерла, прислушиваясь.

Поскребывание продолжалось, теперь уже разбавлялось стуком.

Скрип-скрип, тук-тук-тук, скрип-хрясь, тук-тук-тук.

Сначала слева, потом справа, сначала по очереди, затем со всех сторон одновременно. То приближаясь, то отдаляясь.

Скрип-скрип, тук-тук-тук, скрип-хрясь…

Страх парализовал Тину, она застыла возле кровати на полу. Ей показалось, что шевельни она хоть пальцем, или вздохни чересчур глубоко, нечто жуткое вдруг вырвется из стены и наброситься на нее.

Она просидела каменным истуканом в течение часа, пока часы, висящие на стене, не отбили час ночи. И едва секундная стрелка шагнула в будущее, как поскребывание и перестукивание мгновенно стихли.