Прежде чем я успеваю ответить на любой из его вопросов, у него в кармане звонит телефон. Он достает его и смотрит на экран.

— Это твоя мать. Она была вне себя, безутешна с тех пор, как ты ушла.

Чувство вины ползет по моему позвоночнику, как ядовитая змея. Несмотря на то, что я ушла не по своему выбору, я также не пыталась вернуться.

Отец протягивает мне свой телефон, и я нажимаю зеленую кнопку, прежде чем поднести маленькое устройство к уху.

— Мама?

— Боже мой, Скарлет. — Мое имя вырывается как вздох, и я чувствую облегчение мамы через телефон, когда она тихо всхлипывает в трубку. — Я так волновалась за тебя. Ты понятия не имеешь, как сильно я тебя люблю. Если бы с тобой что-нибудь случилось…

— Мам, все в порядке. Я здесь. Со мной ничего плохого не случилось. Я обещаю. Клянусь, я уже на пути домой, и я все тебе объясню, когда доберусь. — Мои слова лишь немного успокаивают ее, но этого достаточно, чтобы снова сказать мне, как сильно она меня любит и что не может дождаться, когда я вернусь домой.

Я вешаю трубку, когда водитель заводит машину и выезжает с маленькой и убогой парковки. Возвращаю телефон моему отцу. Он засовывает его в карман, прежде чем снова засыпать меня вопросами.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что Рен болен? Что за болезнь? Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Да. Это не из тех болезней, которые заразны. — Я делаю глубокий вдох, не зная, с чего начать. — Я думаю, что Рен психически болен, что-то вроде раздвоения личности.

— Ни хрена себе, — ворчит Квинтон с передней части машины.

— Я серьезно. Рен не переставал говорить о том, что у него есть брат по имени Ривер. Он говорил о нем как о реальном человеке, настолько реальном, что я ему поверила. Он разговаривал с ним по телефону и через компьютер, но я никогда не видела и не слышала его. Он все время говорил, что сейчас неподходящее время для встречи. Хотя я встретила его сегодня.